В глубине души она считает, что Армандо прав: это нормально, когда мужчина хочет от своей жены внимания.
Более того, те несколько раз, когда она пыталась возразить ему, он в конце концов одерживал верх, перечисляя все ее недостатки, вплоть до жалоб на полное отсутствие сексуальной близости.
Однажды Джиневра вернулась домой позже обычного.
«Ты всегда опаздываешь! Ты же знаешь, что я хочу ужинать в семь!» – ругает ее Армандо.
«Извини, сиделка опоздала, – отвечает она расстроенным голосом».
«Каждый день одна и та же история! Я уже обедаю в одиночестве! Ты же знаешь, что я думаю по этому поводу! У тебя есть своя семья! Не могу же я всегда быть последним в очереди!»
Джиневра молча смотрит на мужа. Она знает, что любая реплика может только ухудшить ситуацию.
Однако он не останавливается:
«Послушай, ты должна принять решение! Либо ты осознаешь, что у тебя есть муж, либо твои дела будут обстоять не лучшим образом. Я не заслуживаю такого обращения».
Женщина кивает и принимается за приготовление ужина. На следующий день, в субботу, Джиневре не нужно на работу, и она использует это время для уборки и похода по магазинам. На следующий день Джиневра решает взглянуть на систему наблюдения около дома, чтобы проверить, как она работает. Возле входных ворот несколько месяцев назад установили камеру, которая записывает небольшие видео каждый раз, как срабатывает датчик движения.
Просмотрев записи, Джиневра замечает, что каждый день она возвращалась домой точно в 18:30! Она спрашивает себя: «Так почему же мой муж постоянно обвиняет меня?»
Вздохнув с облегчением, Джиневра указывает на это мужу, который, даже не взглянув на записи, яростно утверждает обратное. Тем не менее данные за последние три недели очевидны: они показывают, что женщина задержалась всего три раза! Но при этом в течение всех остальных дней мужчина продолжал ругать свою жену, не переставая причитать и жаловаться. Джиневра стала сосудом для разочарований своего мужа.
Если бы не было этих записей, она действительно поверила бы в правду своего мужа. Он невольно усилил свои недостатки и сделал их реальными не только в своих проявлениях (его вспышки гнева), но и в сознании жены (которая чувствовала себя виноватой). После этого опыта Джиневра также решила обратить внимание на то, как часто они занимаются любовью. В среднем это происходит раз в месяц, но при таком напряженном климате в паре и множестве несправедливых обвинений в ее адрес она понимает, что иначе и быть не может.
В первой части истории мы видим, что Армандо искренне убежден в том, что жена отвергает его. Он живет в своей реальности, у него свой искаженный взгляд на факты, который он навязывает Джиневре (газлайтинг).
В тех редких случаях, когда она приходит домой поздно, Армандо чувствует себя глубоко оскорбленным. Просмотр данных системы видеонаблюдения ничего не меняет. Мужчина остается при своем мнении: его жена недостаточно много делает для него. Внутри себя он начинает фантазировать об отношениях с женщинами, которые смогут оценить его по достоинству, и через некоторое время начинает действовать.
Его целью становится Сабрина, девушка, которая отвечает за смену белья и уборку двух комнат в пансионе. У них возникает связь. Джиневра, наблюдая за ними, что-то чувствует и решает проверить свои опасения.
«Сабрина симпатичная, не правда ли? Я бы хотела иметь такую грудь!» – говорит она мужу.
Он, защищаясь моралью, отвечает:
«Сабрина? Она же маленькая девочка!»
«Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не заметил ее грудь?» – спрашивает Джиневра.
Армандо, раздосадованный, тут же пытается ее уличить:
«Ты ревнуешь? Ты не была раньше так зациклена на мне».
На этом разговор заканчивается. Проходит несколько дней, и Джиневра замечает подозрительное поведение Армандо: сообщения, телефонные звонки в неурочное время, муж уходит рано, один, и больше не жалуется на ее псевдозадержки. Она просит объяснений и снова получает наставления: «Неужели ты все время будешь всем недовольна? Я все устроил так, чтобы ты могла спокойно ухаживать за матерью! Мы же говорили об этом! Ты действительно хочешь поругаться?!»
Напуганная угрозой, Джиневра решает оставить этот вопрос.
Во второй фазе истории Армандо использует «газовый свет» добровольно, давя своей агрессией. Он преуменьшает важность эмоционального состояния жены, отрицает улики и бессовестно лжет. В этой истории мы увидели, как более тонкая и неосознанная манипуляция может противопоставляться более серьезной и сознательной. В обоих случаях мужчина пытается отрицать восприятие жены и навязать ей свою точку зрения.
Остерегайтесь термина «бессознательное»! Бессознательность не делает манипулятора менее ответственным за свои действия. Один из вопросов, который нам чаще всего задают наши читатели, звучит так: «А осознает ли манипулятор тот вред, который он наносит?» Однозначного ответа нет, потому что, как мы уже предположили, не существует одного-единственного психологического портрета манипулятора; более того, такие люди, как Армандо, не задаются вопросом о душевном состоянии других. Поэтому, даже если они знают об используемых средствах, они всегда сосредоточены на себе. Однако вопрос, который вы должны задать себе, заключается не столько в том, чтобы осознать, кто причиняет вам боль, сколько в том, чтобы понять, действительно ли вы хотите пройти через это.
Газлайтинг выявляет важное обстоятельство, которое часто остается незамеченным: люди, подвергшиеся этой манипуляции, доверяют другому человеку больше, чем себе, и именно в этом наблюдении кроется противоядие от обмана. Работая над собой, можно повысить доверие к собственным ресурсам, чтобы не подменять свою точку зрения чужой.
«Жидкая любовь»
Понятие «жидкая любовь», введенное социологом и философом Зигмундом Бауманом, относится к эфемерным отношениям, характеризующимся эмоциональной отстраненностью и потому подверженным запрограммированному устареванию. За последние десятилетия наше общество сильно изменилось, мы превратились из общества потребления, с высокой потребностью в покупке новых товаров, в общество отходов, где купленный товар становится отходом еще до начала его употребления: покупатель ощущает необходимость срочно заменить его на что-то новое. В логике индустриальной экономики именно товары создают новые потребности у покупателей, а акт идеального потребления – это то, что приносит лишь мгновенное удовлетворение, готовое сразу же после этого развеяться и уступить место