Копье было излюбленным оружием гоплитов в боевом построении, однако за пределами поля боя дорю превращались для воинов в громоздкую докучливую обузу. Зато меч был неоценим в спонтанных боевых стычках пехоты, не носивших формы официальных сражений. Вооруженный мечом воин мог успешно поражать противника вне пределов сомкнутого боевого строя, так что, заступая в дозор и на караульную службу, гоплиты вооружались мечами.
Считавшие, что меч лучше всего подходит для того, чтобы рубиться от души и с наибольшим эффектом, видимо, отдавали предпочтение копису, который, в сущности, представлял собой нечто вроде мачете, длинного ножа с широким лезвием, и был идеально приспособлен для смертоубийства. Тяжелый клинок расширялся к кончику и часто имел легкий изгиб, что усиливало импульс рубящего удара. У кописа была односторонняя заточка с внутренней стороны клинка, и потому для наибольшего удобства и надежности хвата ладонью навершие его рукояти сабельного типа было смещено немного в сторону от центра.
И копис, и ксифос изготовлялись из целикового куска металла, с навершием рукояти, крепившимся на металлический черенок, ниже переходивший непосредственно в клинок длиной в 60 см, хотя есть образцы с большей или меньшей длиной клинка, в зависимости от предпочтений самого воина и его оружейного мастера.
Ксифос представлял собой меч с широким обоюдоострым клинком, пригодным для ведения боя более практичным способом, сочетавшим колющие удары с рубящими, под которые был приспособлен копис. Колющий клинок ксифоса имел то преимущество, что позволял одинаково владевшим им воинам сражаться плечом к плечу на боевой линии, к тому же противодействовать колющему удару куда труднее. Неудивительно, что спартанцы, судя по всему, предпочитали ксифосы.
Оба меча весили примерно по килограмму, хотя ксифос мог быть легче и короче кописа, что нисколько не уменьшало его смертоносности. Вероятно, именно ксифос вручила сыну та апокрифическая спартанская мать, провожая его в военный поход. Когда же парень заметил ей, что у меча коротковат клинок, та, как истинная дочь Лаконики, посоветовала «встать поближе».
НАТЕЛЬНЫЕ ДОСПЕХИГоплиту открывался широкий выбор доспехов. Это в современной Европе военные маниакально одержимы единой установленной формой одежды, а древние греки такой манией не страдали. Главное, чего они требовали от доспехов, — чтобы те как можно надежнее защищали тело своего владельца. И поскольку в Античности кузнечному делу предстояло еще шагать и шагать до ювелирной точности, воин мог доверить свою жизнь в бою только тем доспехам, которые уже прошли полевые испытания в предыдущих сражениях. Вот почему комплекты доспехов считались огромной семейной ценностью, передавались от отца к сыну, их новейшие усовершенствования делались всеобщим достоянием, тогда как старые доспехи выходили из употребления или становились непригодными, пробитые ударами, которые превышали уровень заложенной в них прочности. Сейчас мы изучим весь комплект доспехов гоплита с головы до ног и отдельно остановимся на каждом элементе экипировки.
ШЛЕМПервоначальный шлем архаических времен представлял собой нечто вроде металлической бадейки с прорезями для глаз. На протяжении архаической эпохи шлем медленно — по меркам современных исследователей — эволюционировал в сторону новой разновидности, так называемого коринфского шлема. Обычно выкованный из цельного слитка бронзы или латуни, коринфский шлем представлял собой примечательный элемент экипировки воина и обладал тем дополнительным преимуществом, что придавал ему брутальный пугающе-нечеловеческий облик.
Для пущего устрашения врагов поверх коринфского шлема насаживали крупный гребень, венчавшийся стриженным щеткой конским волосом или перьями, что визуально делало воина выше ростом. На многих изображениях спартанских воинов гребень на их шлемах располагался поперечно, от уха к уху, а не продольно, ото лба к затылку, как у всех других греческих гоплитов. Кто-то приписывает это отличие своенравию спартанцев, кто-то считает, что речь идет об изображениях конкретных исторических личностей в их конкретных шлемах. Поскольку статуэтки себя любимых, скорее всего, могли заказывать люди состоятельные, разумно предположить, что обладатели поперечных гребней на шлемах имели высокие звания. Соответственно, возникла теория, что поперечный гребень служил для обозначения ранга или звания. По той же логике — и может быть, не по случайному совпадению — поперечно расположенный конский гребень, весьма вероятно, служил знаком отличия римского центуриона.
Спереди боковые части шлема были разделены прорезью таким образом, чтобы при отсутствии непосредственной опасности воин мог сдвинуть его целиком на затылок, при этом боковые части шлема охватывали округлости черепа и крепко удерживали его на голове. Именно так античные воины чаще всего носили шлемы, поскольку реконструкторы отмечают, что в коринфском шлеме невыносимо душно, одолевают приступы клаустрофобии и к тому же почти ничего не слышишь. Тем не менее в боевом строю гоплиту всего-то и требовалось, что видеть в узком поле обзора происходившее прямо перед ним и слышать лишь несколько основных сигналов трубы, зато коринфский шлем давал ему наибольшую защиту и потому на протяжении всего рассматриваемого нами периода пользовался предпочтением у пеших воинов.
Те, кто хотел видеть и слышать происходившее вокруг, могли воспользоваться фракийским шлемом[81] с вытянутым вверх навершием вместо конского гребня. Его главным предназначением было защищать теменную и затылочную области головы, но он оставлял открытым лицо, что давало воину полный обзор, однако накладывало обязанность самому позаботиться о том, чтобы сохранить лицо — в прямом смысле. Правда, широкие нащечники фракийского шлема все же обеспечивали безопасность щек. Главное преимущество такого шлема заключалось в возможности все время носить его в защитном положении вместо того, чтобы при внезапном столкновении с противником судорожно опускать на лицо, как это делали с коринфским.
Когда воин предполагал, что значительную часть боя проведет вне фаланги, он, скорее всего, прекрасно обходился фракийским шлемом, тем более что тот был намного удобнее для боя на мечах.
К началу V в. до н. э. возникла разновидность, получившая название халкидский шлем, — как компромиссная между коринфским и фракийским шлемами. Его конструкция основывалась на коринфском шлеме с той разницей, что халкидский обеспечивал своему владельцу более широкий обзор и лучшую слышимость. По конструкции он был сложнее, чем базовая коринфская модель, и его дальнейшие усовершенствования будут только приветствоваться, особенно командирами подразделений, поскольку даже сквозь звуки боя им требовалось расслышать, что докладывают подчиненные и что приказывают вышестоящие начальники, а каждый раз откидывать для этого тяжелый шлем по известным причинам, мягко говоря, не рекомендовалось.
Существовали и другие вариации этих трех вышеназванных видов шлема, — на самом деле современные археологи различают почти двадцать разных типов, бывших в ходу у греческих армий V в. до н. э. Шлемы всех типов достаточно хорошо защищали лицо. Исключение составлял кавалерийский, иногда называвшийся беотийским. Выглядит он так, словно его смоделировали с обычной жокейской шапочки, разве что он изготовлялся из металла и имел также достаточно широкие опущенные книзу поля, правда в силу особенностей времени они защищали воина не от дождя, а от стрел и ударов меча. Впрочем, поля беотийского шлема исполняли также роль козырька, не позволяя солнцу в самый критический момент боя ослепить воина, и вдобавок обеспечивали круговой обзор и хорошую слышимость, что было главным для исполнения кавалерией ее боевых функций.