Тинил сидела у дальней стенки с закрытыми глазами и, похоже, спала. Большинство пленниц бодрствовало. Девушки и женщины переговаривались шёпотом. Одна, лежачая, стонала во сне.
— Бабаньки! Я сейчас включу свет, но чтоб ни одного лишнего звука. — Громко прошептал я.
— Кто здесь? — Чуть не вскликнула одна из женщин, но ей тут же зажали рот соседки, оказавшиеся более сообразительными.
— Дед Пихто, блин. Тихо я сказал или уйду других спасать. Более понятливых. — Пригрозил я. — Включаю свет.
К этому времени я полностью зашёл в камеру, чтобы не шокировать пленниц наполовину торчащим из двери туловищем.
— Ваня! — Выдохнула Тинил, сразу узнав меня. — Ты пришёл!
— Ну куда же я денусь. Сейчас начну вас спасать потихоньку.
Я пробрался мимо удивлённых пленниц к Тинил и подхватил её на руки.
— Ирине сможешь помочь? У неё воспаление началось. — Она указала на стонущую девушку.
— Со мной Кагье. Так что всем поможем. И тебе ногу вырастим. — Пообещал я. — Значит так! — Насколько мог строго, шёпотом произнёс я, обращаясь к остальным пленницам. — Что бы ни увидели, сидим молча. Поднимете крик, будете сами разбираться с охраной. Всем понятно? — Со всех сторон послышались тихие ответы. — Молодцы. Самые впечатлительные лучше сразу зажмите себе рот. Скоро вернусь. Ждите.
Я сделал маленький шажок вперёд и вместе с Тинил провалился в подвал. Кагье уже зажёг одну спиртовую горелку, которая светила ярким, насыщенным зелёным светом.
— Очень атмосферненько получилось. — Заметил я. — Тинил, ты Кагье узнаешь?
— Здравствуй Кагье. — Улыбнулась Тинил. — Ты так молодо выглядишь в этом свете. Я тоже выгляжу моложе? — Посмотрела она на меня.
— Нет. Это не из-за освещения. Я и правда помолодел. — Ответил доктор и сразу переключился на другую тему. — Как твоё самочувствие?
— Я в норме. Мэнни, друг Ивана, приходил ко мне во сне вместе с маленькой девочкой и подлечил меня.
— Даже так? — Он удивлённо посмотрел на меня.
— Сам в шоке. — Другой ответ мне в голову не пришёл, а рассказывать подробности было некогда. Я опустил Тинил на целую с виду скамью, которую Кагье успел откопать среди мусора и принести сюда. — Проследи, чтобы к камере никто не сунулся, я пока Степаном займусь. — Попросил я доктора.
Натянув шлем на голову, я спросил:
— Стёпа, ты как?
— Жду. Что мне ещё делать. — Лениво ответил он.
— Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.
— Давно пора. — Буркнул он.
Достав конструкт передачи энергии, я активировал его.
* * *
Клаус проснулся от падения из-за внезапно сломавшейся раскладушки. Причём подломились все ножки разом. Рядом слышались возмущённые вопли сослуживцев, столкнувшиеся с такой же проблемой. Стояла полная темнота. Клаус откинул в сторону одеяло и сел. Вокруг творился бардак. Вопли сменялись невнятными восклицаниями. Потянувшись к стулу, на котором висела форма, он попытался нащупать в кармане фонарик, но вместо него обнаружил непонятную субстанцию, легко смявшуюся под пальцами. Неприятная ассоциация заставила отдёрнуть руку и обтереть её об постель. Правда, характерного запаха не чувствовалось, только что-то химическое.
Нашарив штаны, Клаус попытался одеться, но штаны, непонятным образом лишились всех пуговиц. Ремень тоже оказался без пряжки. Придерживая рукой падающие брюки, он нагнулся за обувью, и в этот момент сверху упало полотнище палатки. Крики и недовольные возгласы вокруг усилились, но теперь Клаус хотя бы понимал, о чём все кричат.
Плюнув на одежду, он начал выбираться на улицу. Выход удалось найти довольно быстро. Сложнее было в него выскочить, учитывая поднявшуюся панику. Никто не понимал, что происходит. Все металлические предметы рассыпались в руках. Ни у кого не нашлось целого ножа, чтобы прорезать ткань палатки.
Снаружи творилось то же самое. Темнота стояла кромешная, хоть глаз выколи. Освещение не было вообще, хотя от соседнего лагеря лучики света через лесополосу пробивались. Солдаты метались между палатками, натыкаясь друг на друга и ругаясь на нескольких языках. Клаус, придерживая сползающие штаны, решил постоять в стороне, пока хоть что-нибудь не прояснится.
Внезапно крики за спиной изменили тональность. Теперь в них слышался предсмертный ужас. Потом добавились звучные удары и хруст костей. Хаотичная беготня превратилась в паническое бегство. Кто-то, пробегая мимо Клауса, задел его плечом, отчего он упал, запутавшись в брюках. За бегущим проскользнула едва различимая в темноте фигура. Двигалась она не по-человечески быстро.
Клаус инстинктивно вжался в землю, стараясь стать как можно меньше. Его волосы зашевелились от нахлынувшего ужаса.
— Ты живой? — Раздался рядом голос с сильным баварским акцентом. Кто-то схватил Клауса за плечо и рывком поставил на ноги. — Бежим к соседям. Там…
Договорить он не успел. Раздался звонкий шлепок с хрустом, и Клауса окатил поток горячей крови. Последним, что он успел увидеть, было странное лицо в непонятной, лохматой шапке. В окружающей темноте лицо казалось подсвеченным красным свечением.
А в следующую секунду Клаус умер.
* * *
Степан ждал сигнала. Ночь стояла безлунная, тучи плотно затянули небо, и только шлем позволял различать контуры палаток и фигуры часовых. Он слышал в наушнике переговоры Ивана с Кагье. Наконец, у Ивана и для него нашлось время:
— Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.
— Давно пора. — Буркнул Степан, разминая плечи.
Ждать результата пришлось недолго. Сначала из лагеря европейцев донёсся нарастающий гул голосов. Потом повалились первые палатки. Брезентовые полотнища оседали, лишённые натяжения из-за сломавшихся колышков. Крик нарастал, переходя в панику.
— Начинай. — Вновь послышался голос Ивана. — Конструкты отключены.
Степан молча двинулся вперёд. Двигался быстрым шагом, экономя силы. Он видел в тепловом спектре мечущиеся фигуры и стремился к ним, пока паника не улеглась.
Первого солдата Степан встретил на краю лагеря. Тот сослепу налетел прямо на него. Степан коротко ударил кулаком в грудь, вложив в движение вес тела. Хрустнули рёбра. Европеец упал, как мешок с картошкой, не издав ни звука.
Дальше дело пошло быстрее. Степан стремительно двигался через лагерь, прекрасно ориентируясь благодаря шлему. Противники были дезориентированы, многие бегали в кальсонах. Редкие снобы придерживали брюки, которые сползали при ходьбе. Кто-то пытался командовать, крича на немецком и французском. Таких Степан старался убивать в первую очередь.
Он бил на ходу, не останавливаясь