Вход в ближайший подземный ход находился в развалинах то ли церкви, то ли костёла. Место заброшенное, но оно располагалось недалеко от стен крепости, и главное, не в низине. Значит, есть большая вероятность, что подземный ход не затоплен. Маруся точно указала место, через которое можно в него проникнуть. Соблюдая осторожность, мы направились к развалинам.
— Подожди здесь. Сначала сам проверю. — Сказал я Кагье, спускаясь по ступеням, заваленным обломками по самый верх спуска в подвал.
Пройдя через нагромождения битого кирпича и досок, я оказался в подвале церкви. Это было обширное помещение с крепкими сводами. Хлама в нём хватало. Искать потайную дверь, или люк в полу, у меня времени не было. Я вошёл в стену, обращённую к крепости, и стал двигаться вдоль неё. В подземный ход я буквально провалился. Под ногами пропала опора, и я выпал в узкий тоннель.
Здесь было пыльно и сухо. В одну сторону вели ступени, в другую уходил ход, ведущий к крепости. По ступеням я поднялся и снова оказался в подвале. Подтвердилось предположение, что надо было искать люк в полу. Только найти его не получилось бы. Поверх каменного пола с механизмом открытия, давным-давно положили толстые доски, а в них никакого механизма поднятия не предусмотрели.
Сходил за Кагье, и мы немного расчистили место выхода. Тоннель вёл под стены крепости вглубь территории, огороженной валами. Под стеной мы наткнулись на пересечение с другим ходом. Он был намного шире и выше нашего. Судя по схеме Маруси, этот ход соединял все помещения, упрятанные под насыпь стены. Нам он был не нужен. Пленников содержали в отдельном здании на территории крепости, причём это здание перестраивали несколько раз за прошедшие века.
После перекрёстка наш ход полого опускался и заканчивался в таком же захламлённом помещение, только без всякой скрытой двери. И хлам в нём выглядел очень старым, как будто пару веков сюда никто не заходил.
— Люди прямо над нами. — Уверенно сказал Кагье. — Их много.
— Раз нам так повезло, что мы нашли целый подземный этаж, давно всеми забытый, то стоит поискать, где сидит Тинил с Эттувом и просто выдернуть их через пол сюда.
— Здесь не застоявшийся воздух. — Поделился наблюдением доктор. — Вентиляция до сих пор работает. Люди здесь не задохнутся.
— Предлагаешь всех пленных спустить сюда? — Догадался я о его плане. — А что потом?
— Аккуратно разобрать завал и вывести людей. — Кагье сам не верил своим словам. Это очень хорошо чувствовалось.
— До фронта сотня километров. Мы их не доведём, и ты это знаешь.
— Если обнаружат побег заключённых, то начнутся репрессии. Вплоть до расстрела каждого десятого. — Привёл Кагье веский довод. — Диверсию Степана обязательно свяжут с пропажей, а учитывая потери в живой силе, сдерживаться европейцы не будут.
Кагье был прав. Я сам думал над этой проблемой, но для меня жизнь Тинил была важнее жизни остальных пленных. К сожалению, я рассчитывал и дальше поддерживать отношения с местными. Поэтому становиться причиной расправы над заключёнными мне не хотелось.
— Кагье. Эти шаги просчитываются на раз-два. Почему ты не возразил мне раньше?
— Я не видел этот подвал и не верил до конца, что ты можешь проходить сквозь стены. — Он на секунду замолчал, словно решаясь. — Я планировал остаться здесь и устроить европейцам террор, чтобы хоть как-то их сдержать или направить их мысли в другую сторону. Ты же сможешь поделиться со мной накопителями?
— Миша, портал можно создать от вашей базы досюда? — Спросил я, проигнорировав последний вопрос.
— Какой ты хитрый. — Михаил находился на связи и прекрасно нас слышал. — Ни сюда нельзя, ни на другую планету. Только между разными вселенными. Ограничения фундаментального характера. За подробностями не ко мне. И это, Кагье, если надумаешь остаться, верни, пожалуйста, шлем. Я тоже не хочу подставлять доверенных мне людей.
— Сколько вы здесь продержитесь? Здесь темно и куча хлама, о который люди поубиваются быстрее, чем это сделают европейцы.
— Бецалель положил спирт и борную кислоту в медикаменты? — Спросил доктор. — Из этой смеси получатся довольно яркие светильники. Темнота не проблема. Если оставишь мне накопители, то европейцам станет не до поисков пленных.
— Ну хорошо. Ты нашёл Тинил и Эттува?
— Она над нами, а Эттув выше на два этажа. Очень похоже на ночной допрос.
— Много европейцев в здании?
— Если считать отдельных людей или небольшие группы за европейцев, то не больше сорока человек. Но для точности мне лучше их видеть. Не хочется из своих мертвяков делать.
— Тогда план такой. Сначала Тинил. Затем начинает действовать Степан, а мы под шумок перетаскиваем сюда остальных. — Решил я. Смысла ломать голову и уговаривать Кагье поступить по-другому, я не видел. Время идёт, а ночи летом не бесконечные. — Показывай, где она находится.
Несмотря на то, что мы находились в подвале, потолки в нём были под четыре метра в самой высокой точке. Арки опирались на массивные колонны. Подвал не имел внутренних перегородок, а представлял собой единое помещение.
Кагье отвёл меня в сторону и указал в потолок возле одной из опор.
— Тинил здесь. Рядом с ней много других женщин.
— Действуем, как договорились. — Я достал из пространственного кармана часть мешков с медикаментами и продуктами. — Организуй пока освещение и прибери здесь немного. — Указал Кагье на разбросанный вокруг хлам.
Свой шлем я снял и поставил его на какую-то тумбочку или шкафчик без дверок. Затем вошёл в ближайшую опору и начал подниматься. Получилось вроде ходьбы на месте, только ноги каждый раз находили опору в том месте, где мне это было нужно. Опора свода оказалась не под тем помещением, где находилась Тинил, а немного в стороне. Поэтому я не удивился, когда моя голова показалась из пола в тускло освещённом коридоре.
Поблизости никого не оказалось, и я спокойно выбрался весь. Дверь в камеру Тинил мало походила на обычную тюремную. Обычная, крепкая деревянная дверь без намёка на смотровое окошко. Выключатель для света оказался на косяке двери, что вряд ли допустимо в нормальной тюрьме.
Я просунул голову