— Оставьте себе, — отвечаю я, забираю покупки и выхожу.
За углом магазина валяется пустая картонная коробка из-под оборудования — чистая, без пятен. Беру её. Возвращаюсь к кустам. Ставлю коробку внутрь, открываю паучок, вываливаю паштет на тарелку.
Котёнок спрыгивает с моих рук и набрасывается на еду. Его хвост дрожит, уши прижаты к голове — жадность захлёстывает его целиком. Я глажу спинку, шерсть мягкая, но сбитая колтунами, под пальцами ходят позвонки. В животе что-то щёлкает — я знаю этот щелчок, тело говорит «да» раньше, чем голова додумывает. Забираю. Домой. В тепло. У меня появится друг — голодный и доверчивый.
Наклоняюсь к котёнку, волосы падают на картонку, закрывая нас с двух сторон. Шепчу ему в ухо: «Ешь, мой хороший. Я вернусь за тобой быстрее, чем ты доешь эту тарелку». Он даже не поднимает головы, только хвост дёргается.
Достаю телефон, пишу матери: «Планы изменились, я не приеду сегодня за бельём и платьем. Выбери платье для меня сама на завтрашний вечер. Я доверяю твоему вкусу». Ставлю сердечко. Убираю телефон в карман, сажусь в машину. Еду в Волмарт. Сорок минут туда, сорок обратно — я смотрю на часы на приборной панели каждую минуту.
На парковке Волмарта паркуюсь криво, влетаю в двери. Кондиционер ледяной, моя разогретая кожа покрывается пупырышками. Тележка скрипит колёсами, я толкаю её в отдел для животных. Переноска — пластиковая, синяя, с металлической дверцей. Лоток с высокими бортиками, два мешка наполнителя с запахом яблока. Две пачки сухого корма для котят — с курицей и индейкой. Игрушки: мышка на верёвочке, мячик с бубенчиком, кольцо с перьями. Лежак мягкий, цвета мха. Гружу всё в машину, раскладываю на заднем сиденье. Переноска сидит на пассажирском пустая, с распахнутой дверцей.
Завожу мотор и возвращаюсь на ту же заправку.
Коробка стоит на том же месте. Тарелка внутри пустая — вылизана до блеска. Опускаюсь на корточки, трогаю рукой картон заглядывая под куст. Пусто. Обхожу забор, заглядываю за мусорный бак, под лестницу заправочной станции. Зову тихо: «Кыс-кыс». Тишина. Только ветер в листве да далёкий гул фуры.
Поднимаюсь, отряхиваю колени и шепчу одними губами: дура, надо было взять его сразу. Внутри живёт надежда, что его забрали и он попал в хорошие руки. Филолог во мне знает: надежда не требует доказательств, она просто есть.
Закрываю переноску — щелчок выходит глухим. Оборачиваюсь перед отъездом в сторону где оставила котенка: кусты колышет ветер, и это единственное движение вокруг. Если кто-то успел забрать котёнка раньше, значит, ему повезло. Буду надеяться, что он не в мусорном баке, а у тёплой батареи.
Сажусь за руль, выезжаю на трассу. В салоне тихо, музыку совершенно не хочется включать. Котёнка уже не забрать, и сидеть на заправке до вечера нет смысла. Мельком бросаю взгляд на часы, время ещё есть, даже обед не прошёл — успею и с матерью пообедать, и платье выбрать. Она всегда знает, что мне идёт. Набираю её номер, нажимаю вызов.
— Мам, я передумала. Встречай, я еду к тебе. Пообедаем вместе, а потом поможешь мне с платьем.
Глава 8
Сэйдж
Я нажимаю «отбой» и выезжаю со стоянки заправки. Руки ещё помнят холод картонной коробки, в которой лежал паштет для котёнка, но я заставляю себя думать о другом. Мать ждёт, и я не хочу приезжать с этим лицом.
Через полчаса я уже сижу в уютном французском бистро недалеко от её магазина. Мама выбирает столик у окна, заказывает салат с креветками и белое вино. Я беру ризотто с грибами и рассказываю, что утром ездила на заправку, но замолкаю на полуслове — горло сдавливает. Мама не замечает, она увлечена рассказом о новой коллекции белья: кружево из Лиона, шёлк от поставщика, которого она перехватила у конкурентов.
Я киваю, пью вино и благодарна ей за эту обычную болтовню. Она не лезет в мои дела, не спрашивает, почему я передумала и приехала. Просто есть, смеётся над продавщицей, которая не смогла отличить бразильские трусики от стрингов, и в какой-то момент внутри меня становится легче.
После обеда идём в магазин вечерних платьев. Мать ходит между вешалками, цокая каблуками по мраморному полу, и через десять минут подаёт мне изумрудное чудо. Я меряю — сидит как влитое. Продавщица ахает, мать самодовольно улыбается. Я плачу картой, забираю платье и туфли в тон, и мы прощаемся до завтра.
Около четырёх часов дня я возвращаюсь домой. Солнце уже клонится к закату, и лучи падают на капот красной машины, превращая её в пылающий слиток. На заднем сиденье лежат несколько пакетов, но самый главный — с платьем — я везу на переднем пассажирском, пристёгнутое ремнём, как ребёнка.
Платье изумрудное, цвета морской волны в самый разгар лета, атласное, с блеском, который переливается при каждом движении. Облегающий силуэт, глубокий вырез, тонкие бретели, асимметричный лиф с драпировкой и вырезом на талии — я влюбилась в него с первого взгляда в магазине, когда мать сказала: «Это твоё». Нижняя часть платья плотно обхватывает бёдра, а сзади спадает длинный шлейф-капюшон, который будет волочиться по мраморным полам благотворительного зала. Туфли в тон — лаковые лодочки на высоком каблуке, с острым носом и тонкой пряжкой.
Паркуюсь в гараже, беру пакеты и захожу в дом. В прихожей меня встречает прохлада кондиционера и запах лилий — мама любит ставить их в вазу на консольном столике. Сую ключи в карман джинсов и поднимаюсь на второй этаж.
В спальне вешаю платье на плечики и цепляю на дверцу шкафа, чтобы домработница завтра утром отпарила его. Ткань струится, переливается, и я на секунду замираю, разглядывая её. Потом достаю туфли из коробки, аккуратно ставлю их в открытый шкаф, на полку к другим туфлям на высоком каблуке — тем, что я надевала всего раз в жизни. Они смотрятся как экспонаты в музее: красивые, но бесполезные. Теперь у них появилась подруга.
Переодеваюсь в домашнее — шорты и старую растянутую футболку с принтом рок-группы — и спускаюсь на кухню. Машина для кофе стоит на столешнице, чёрная, блестящая, с ручкой, нагретой от недавнего использования. Засыпаю зёрна, нажимаю кнопку, и через минуту в чашку течёт густая тёмная жидкость с плотной пенкой. Кофе пахнет шоколадом и корицей.
Сажусь за кухонный стол, обхватываю чашку ладонями и делаю первый глоток. Горячо, горчит, но это именно то, что нужно после часов блуждания по магазинам. На душе спокойно и даже