Он нашел Боба Ньютона там же, где его и оставил, сидящим над отчетами.
– Все готово к тому, чтобы сегодня ночью устроить слежку, – сказал он Ньютону. – Она разрешает нам воспользоваться спальней в задней части дома. Кот покидает дом, как только темнеет, сегодня это примерно семь тридцать пять. Я сейчас иду туда, встречусь с ним.
Ньютон сказал:
– Как я тебе завидую, приятель: снимать показания с кота… Хотелось бы посмотреть, что из этого выйдет.
– Я собираюсь взять отпечатки лап, сфотографировать его, ну все как всегда. Постараюсь подойти к этому, как к самому обычному делу.
Ньютон встал из-за стола и потянулся всем своим большим телом.
– Тебе повезло, что имеешь дело с котом. Я так устаю от людей.
Зик ухмыльнулся и положил перед Ньютоном карту окрестностей дома Рэндаллов.
– Насколько известно хозяйке, их кот никогда не отваживался уходить дальше, чем на две мили, вот до этой точки, где живет некая Лилиан Нелсон. Мисс Нелсон говорит, что он появляется у нее два-три раза в неделю. Она работает помощницей Перри Либера, администратора на киностудии «XX век Фокс», и готова во всем сотрудничать с нами.
Несколько секунд он изучал карту.
– Я считаю, что нам следует показать фотографию Хелен Дженкинс по всей округе в пределах двух миль, почтальонам, служащим супермаркетов и аптек, консьержкам многоквартирных домов и швейцарам – в общем, пройти по району как следует. А затем мы без шума займемся проверкой всех подряд по спискам для голосования, хотя для этого потребуется немало времени – там около четырех тысяч человек.
Ньютон одобрительно кивнул. Ему нравилась манера Зика вести расследование. Он работал не только тщательно, но и быстро.
– Действуй без шума, Зик, – предостерег Ньютон. – Напомни всем, кто с тобой работает, о необходимости действовать осторожно. Мне не нужно тебе говорить, ты и сам знаешь, что, если эти два парня почуют преследование, последствия могут оказаться трагичными. Если они ударятся в панику, они с огромной долей вероятности прикончат заложницу.
После того, как они обсудили, сколько агентов и какое именно оборудование потребуется для этой операции, Зик сказал:
– У меня проблема. Не могу придумать, как вписать его в алфавитный список информаторов.
Боб Ньютон поднял бровь.
– Кота?
– Пожалуйста, не говорите про него просто «кот». Это что-то там делает с его чувством собственного достоинства. Но смотрите, если я впишу его в отчеты как Чока Рэндалла, вы же знаете Бюро. Какой-нибудь тип там, в архиве, просто съест нас: что это за имя такое, да почему одно? А если я впишу его как Чертова Кота Рэндалла, я вообще боюсь представить, что будет. Они решат, что я все выдумал, решил схохмить. А как насчет использования фамилии Рэндалл? Кто вообще использует фамилии, когда речь идет о котах? Но вы же знаете Бюро. Только полные имена и никак иначе.
Ньютон притянул к себе телефон.
– Думаю, нам лучше переговорить с Вашингтоном.
Инспектор отдела банковских ограблений в здании министерства юстиции ответил на звонок, сидя за пустым полированным столом. Это был высоченный здоровяк, бывший регбист-полузащитник, под тяжестью которого вращающееся кресло казалось игрушечным.
– Подождите минутку, – сказал он, – должно быть, плохая связь.
Он подергал телефонный шнур, выслушал еще раз, изо всех сил прижав трубку к уху.
– Вы сказали кот? К-о-т? Обычный кот?
Он послушал еще.
– Так. Чер-тов. Чертов Кот. Так, теперь послушайте, Ньютон. Кто-то водит вас за нос… Кто проверял?.. Угу… Я перезвоню вам через несколько минут.
Он быстро прошел по длинному, безупречно чистому коридору, где случайный клочок бумаги был бы взят так же быстро, как какой-нибудь преступник, и вошел в дверь с надписью «Директор».
* * *
Решение было принято на самом верху и доведено до исполнителей. Чертов Кот, начиная с настоящего момента, должен числиться в алфавитных списках и во всех отчетах как Информатор Х–14. Под анонимным покровом псевдонима Х–14 его личность должна навсегда остаться тайной, и никто, кроме непосредственно задействованных в операции, не должен узнать, что он не принадлежит к роду человеческому.
6
Пэтти не могла избавиться от мысли, что рабочий день слишком затянулся: настолько она чувствовала себя уставшей, входя в отдел дамского белья и демонстрируя итальянский трикотаж. Она сделала полный оборот перед двумя женщинами, которым определенно было больше тридцати, и, когда одна из них поинтересовалась товаром, привычно затараторила:
– Это стильно, вы не находите? В этом определенно что-то есть. И стоит всего тридцать девять девяносто пять в отделе для юных леди на верхнем этаже.
Услышав какой-то шум, напоминающий падение мешка с костями, она поспешно обернулась и не поверила своим глазам. Невесть откуда взявшийся Грег боролся с манекеном, которого только что ловко сшиб с демонстрационного стола, причем манекен был одет в один только пояс. Грег пытался поудобнее схватить его, чтобы иметь возможность водрузить обратно.
Пара быстрых шагов – и она дотянулась до Грега, чем спасла манекен из его объятий.
– Что за поведение, – сказала она, – да еще в общественном месте.
Пока он поправлял свою одежду, она щелкнула поясом на манекене.
– Не знаю, почему женщины должны носить сбруи больше, чем ломовая лошадь, а мужчины со своими животами…
Она взяла Грега за руку и увлекла его прочь из отдела дамского белья. Он довольно быстро восстановил свое адвокатское достоинство.
– Представляешь, наткнулся на тебя совершенно случайно. Я пытался найти отдел стеклянной посуды.
– Ты прошел через отдел посуды по пути к дамскому белью.
Он виновато улыбнулся, и она испытала мгновенное искушение забыть прошлую ночь, забыть ужасные вещи, которые он говорил, угрожая жизни Чока. Сердце заколотилось в ее груди. Остаться к нему непримиримой именно в эту минуту было бы все равно что постоянно держать зуб на Кэри Гранта[3].
На самом деле, вдруг подумала Пэтти, следует признать, что она не слишком хорошо знает Грега. Несколько случайных встреч привели только к тому, что они небрежно здоровались. Правда, иногда ей очень хотелось придушить его, особенно когда он жаловался на Чока или позволял своей таксе медленно губить ее абрикосовое дерево в палисаднике.
Инки и Майк знали его значительно лучше. Что до Инки, то она, возможно, знала его