Казалось, целую вечность я рассматривал бронзовый циферблат моих «сверхтонких» часов марки «Груэн», пытаясь определить время. Без пятнадцати три. Я сделал глубокий вдох и завел мотор.
Очень медленно я проехал по своей улице, остановив машину подальше от дома, чтобы не разбудить Регину знакомым звуком моего мотора. Потом потратил целую минуту, пытаясь беззвучно открыть калитку. В дом вошел через боковую дверь в комнате Джезуса.
Мальчик спал на спине с открытым ртом. Его не разбудило бы и землетрясение. Я снял всю одежду и сунул ее к нему под кровать.
Я сидел на краю ванны, пустив воду тонкой струйкой. Мои волосы, дыхание – все было пропитано ароматом Марлы. Этот запах был даже под ногтями.
Спустя долгое время я вышел из ванной, надел халат и приблизился к кроватке Эдны. Она лежала на животе, положив под себя руки, и сосала большой палец. Вокруг ее ноздрей была засохшая слизь. Она принюхалась и нахмурилась.
Регина закуталась одеялом по самые уши и глубоко дышала во сне. Она лежала лицом к стене.
Я лег в постель так осторожно, что не скрипнула ни одна пружина. Каждый удар сердца болью отзывался в голове.
Зеленые светящиеся стрелки часов у постели показывали 3:30.
Я впервые был с другой женщиной с тех пор, как мы поженились. Да еще с проституткой. По идее противно, но девица доставила мне какое-то мрачное удовольствие.
Убийца Бониты Эдвардс, кто бы он ни был, вероятнее всего, встретился с ней на Боун-стрит. Я воображал, как буду допрашивать Макса. Как буду избивать его до беспамятства, потом ждать, пока он очнется, и избивать снова. Я часами буду бить его, не давая говорить. Может, вообще не дам ему говорить.
В 3:40 Регина спросила:
– Ты достал деньги, Изи?
– Нет, крошка. Сегодня я работал на сержанта Нейлора и не успел разобраться с деньгами.
Я решил сделать вид, что мне трудно достать деньги, и все рассказать Регине после того, как закончу работу на полицию.
Нужно время, чтобы подготовиться к этому разговору.
Я лежал очень тихо, надеясь, что она вновь заснет, и старался прогнать мысли о сексе, насилии и смерти.
Теперь мне не удалось бы припомнить, как выглядела Марла.
– От тебя воняет так, будто ты был в публичном доме, – сказала она в 4:05.
Мы оба замерли.
– Ты же знаешь, что я люблю тебя, Регина.
– Знаю, что ты так думаешь.
– Ты и Эдна для меня дороже всего на свете.
– Ну конечно!
– И это все, что ты можешь сказать?
Я ждал до рассвета, но она не проронила ни слова.
Глава 12
Мне казалось, что вместо языка у меня кактус. В висках стучала кровь. Я встал с постели и пошел в гостиную, держась за стену.
Они уже собрались здесь.
Джезус сидел у окна с книгой, подперев голову левой рукой, точно так же, как делал я.
Регина в бирюзовом халате держала на коленях Эдну. Кроме подгузника, на малышке ничего не было. Мать и дочь с удивлением разглядывали друг друга. Когда я вошел, Эдна потянулась к лицу матери, а та наклонилась к ней. Эта чудесная картина заставила меня попятиться. Я услышал, что кто-то, прыгая через две ступеньки, взбежал на наше крыльцо и постучал в дверь.
Поднявшись, Регина заметила меня. Ее лицо выразило смущение, а может, мне только показалось. Она тут же нахмурилась.
Вошла Габби, улыбнулась моей жене и дочери и расцеловала их, строя уморительные гримасы. Улыбка погасла на ее лице, когда она увидела меня. Я направился в спальню. Вскоре ко мне заглянула Регина:
– Тебе следует быть повежливее с Габби Ли, Изи.
– Она что-то сказала?
Я заметил кровь на белой наволочке – напоминание о встрече с маленьким негром прошлой ночью. Моя правая рука заболела, когда я потянулся, чтобы прикрыть подушку одеялом.
– Габби Ли не везло с мужчинами, Изи. Поэтому она бывает грубовата с тобой, но тебе это непозволительно.
– Отвезти тебя на работу?
Регина сняла халат и надевала желтое платье.
– Зачем?
– Но ведь мы так делали раньше, а вечером я за тобой заеду.
– Почему именно сегодня? – насторожилась она.
– Послушай, детка… – Я протянул руку, чтобы застегнуть молнию у нее на спине. Она сомневалась, позволить ли мне коснуться ее. – Я знаю, что поступил с тобой нехорошо, но хочу исправиться.
– Да?
– Только дай мне время закончить дела с Куинтеном Нейлором.
Она дотронулась до моего уха, пораненного кастетом.
– Кто это тебя так?
– Я люблю тебя, Регина.
Я сел на постель. Голова болела так, будто змея, утыканная колючками, ползала у меня в мозгу. Заметив мое страдальческое выражение, Регина опустилась рядом со мной.
– Что случилось, малыш?
– Я хочу отвезти тебя на работу и попросить кое-что сделать для меня.
– Что?
– Четырнадцатого октября в отделение скорой помощи вашей больницы поступил пациент, молодой парень по имени Грегори. Не знаю его фамилии, но мне нужно выяснить, где он живет.
– Зачем?
– Он знал одну из убитых девушек.
– Почему бы тебе не рассказать об этом Куинтену Нейлору? Он сам может все разузнать.
– Возможно, но если мне удастся выяснить имя и адрес этого парня, то Куинтен наверняка найдет его. К тому же полиция всегда поднимает ужасный шум, а вдруг у этого Грегори друзья в вашей больнице.
– Но мне нужна моя машина.
– Я заеду за тобой в пять, обещаю.
– Ну ладно. Но тогда нам надо спешить. Ведь у меня очень жесткое расписание.
В больнице «Темпл», большом сером здании на вершине холма на Темпл-стрит, в одну из длинных январских ночей родилась Эдна. Роды Регины были очень сложными, медсестры так ей помогли, что она решила и сама стать медсестрой. Раньше ее никогда не интересовала эта работа. А теперь она не хотела думать ни о чем другом.
Я повернул налево, не доезжая до главного входа.
– Что ты делаешь? – удивилась Регина.
– Хочу поставить машину и выпить с тобой кофе, как бывало раньше.
– Но мне пора на работу.
– Сейчас всего восемь тридцать. А твоя смена начинается в девять пятнадцать.
Регина покачала головой:
– Сегодня у меня нет времени.
Я развернулся посреди улицы и подъехал к главному входу.
– Ты всегда занят своими делами, малыш. А у меня тоже есть подружки, с которыми мне сейчас надо встретиться.
– Но ведь я твой муж.