На лестничной площадке ящерица замерла. Внизу, на первом этаже, прошёл мужчина в ливрее с подносом. Не поднял головы, ушёл в боковую дверь. Где-то хлопнула дверца шкафа, зазвенела посуда.
Ящерица двинулась дальше, вдоль коридора второго этажа, в противоположное крыло. На полпути остановилась.
[Впереди человек.]
У одной из дверей стоял слуга. Молодой, высокий, в тёмной форменной куртке. Протирал ручку двери тряпкой, лениво, без спешки. Ящерица замерла.
Слуга закончил с ручкой, перешёл к следующей двери. Я сидел в кабинете и смотрел на него сверху, с пятиметровой высоты.
Мужчина вдруг замер. Поднял голову и посмотрел вверх, будто услышав шуршание коготков по плинтусу.
Я перестал дышать. Сейчас между ним и ящерицей была большая люстра, но ему хватило бы сместиться на пару шагов, и нас бы раскрыли. Правда, я заметил, как он щурился, вглядываясь в потолок, кажется, у него были проблемы со зрением. Но не заметить ящерицу даже с большим минусом было бы несложно.
— Постарайся проползти, постоянно прячась от него за люстрой.
[Не могу обещать. На вертикальной стене сцепление слабое, нельзя торопиться…]
Слуга сделал шаг вперёд, всё ещё глядя вверх, как вдруг резко обернулся.
[Его окликнули!]
Слуга опустил голову, оглянулся на лестницу. Потом снова посмотрел вверх, но уже рассеянно, потеряв фокус. Он что-то крикнул через плечо, после чего развернулся и пошел к лестнице, забросив тряпку на плечо.
Я выдохнул.
— Это было близко.
[Да уж.]
Благо, больше таких инцидентов не было. А спустя минут пятнадцать осторожного исследования дома ящерица вдруг замерла.
[Две служанки общаются. Одна жалуется, что «…Виктору Петровичу бельё не меняли третий день», вторая говорит, что у нее не доходят руки, комнат много, а его комната в конце коридора второго этажа.]
— Ну и отлично. Поползли.
Ящерица двигалась вдоль потолка быстрыми перебежками, минут за пять добравшись до конца коридора в одном из двух крыльев дома. Оставалось надеяться, что мы угадали.
Последняя дверь, из тёмного дерева с бронзовой ручкой. Ящерица спустилась по стене, ухватилась за ручку, потянула. Дверь поддалась.
Не заперта.
Хотя я и не удивился. Люди вроде Виктора мыслят иначе. Обычный человек прячет ценное за замком. Виктор не стал бы запирать, потому что запертая дверь привлекает внимание, вызывает вопросы, намекает, что за ней есть нечто, стоящее охраны. Незапертая комната, в которой на виду нет ничего примечательного, это лучшая маскировка для человека, живущего в доме, полном слуг.
— Закрой дверь. Запрись изнутри, — отдал я указание.
Ящерица проскользнула в комнату, развернулась, уперлась в дверь, толкнув и захлопнув, после чего забралась к ручке. Защелка, как и в гостевой, была простой, поворотной. Теперь, если кто-то попытается войти, у нас будет время.
Через камеру ящерицы, оглядывающей помещение, я увидел обстановку комнаты. В левой стене проем, за которым, судя по большому виднеющемуся шкафу, находилась спальня. А мы сейчас были в кабинете, судя по большому письменному столу и книжному шкафу.
Ничего подозрительного. Комната молодого обеспеченного человека, который следит за порядком, или чьи слуги следят за ним.
Это, как и не запертая дверь, вполне могло означать, что тут ничего и не было. Но я знал людей вроде Виктора, в вечно безупречных костюмах, с идеальной прической, манерами, голосом. Такие не доверяли ничему, кроме самих себя, и я был уверен процентов на восемьдесят, что даже банку, которым управлял, Виктор не доверял достаточно, чтобы хранить в нем самые личные вещи.
Я зажал монокль бровью плотнее и отдал Лавке команду начать осматривать стены. Через камеру ящерицы детали были размытыми, зернистыми, но я не торопился: Лавка поворачивала голову медленно, и я вглядывался в каждый участок.
Стыки между обоями и плинтусом. Углы. Карнизы. Ящерица обошла комнату по периметру, поднимаясь то на уровень стола, то на уровень карниза, и я осматривал каждый фрагмент, ища несовпадение, зазор, выступ, всё, что могло указывать на тайник.
Справа от шкафа, между ним и углом, на высоте примерно полутора метров от пола, цвет деревянной настенной панели менялся. Едва заметно: оттенок чуть темнее, рисунок чуть мельче. Разница была ничтожной, ее явно долго и очень тщательно подбирали, но идеально сымитировать одно дерево другим было технически невозможно.
— Лавка, видишь? Справа от шкафа, на уровне груди. Панель отличается.
[Вижу. Панель примерно шестьдесят на сорок сантиметров. Если это дверца, должен быть механизм открывания.]
— Ищи. Скорее всего он будет где-то рядом. Открывать тайник на стене из-за стола или с другого конца комнаты — это глупость.
Ящерица полезла на стену. Осмотрела карниз над панелью. Ничего. Спустилась, обследовала плинтус. Тоже ничего. Я следил через монокль, время от времени потирая затёкшую шею свободной рукой. Моя шпионка переползла к шкафу, стоящему рядом, осмотрела ручки, задвижки, верхнюю кромку. Ничего. Вернулась к стене.
Прошло пять минут, потом десять. Я начал прикидывать другие варианты: может быть панель открывается нажатием или нужен магический ключ.
[Светильник. Слева от панели, на стене. Бронзовый, с двумя рожками. Один рожок длиннее другого.]
— Попробуй.
Ящерица подобралась к светильнику, ухватилась лапами за рожок и потянула вниз. Не поддался. Толкнула вбок. Не поддался. Толкнула вверх.
Панель отошла от стены на полсантиметра. Ящерица спустилась и поддела лапой край. Фальшивая стенка откинулась, открыв нишу. В нише находился сейф: небольшой, металлический, с круглой крутилкой замка и одной ручкой.
— Ты сможешь подобрать пароль на слух?
[Нет, но это не понадобится. Замок частично магический. Я смогу взломать его напрямую.]
— Каким образом? — удивился я.
Пауза.
[Смотри и восхищайся.]
Ящерица подобралась к сейфу, открыла пасть и сомкнула бронзовые челюсти на крутилке замка и через монокль я увидел, как вспыхнул контур: тонкие нити маны побежали от крутилки по корпусу сейфа, ветвясь и переплетаясь.
[Подключилась. Вижу структуру. Начинаю взлом. Мне понадобится минут двадцать.]
— Действуй, Квинто.
Я снял монокль. Встал, прошёлся по кабинету, потянулся. Вышел в кухню. Ася была внизу, в торговом зале, я слышал колокольчик входной двери и голоса. Сема гремел чем-то в подсобке.
Поставил чайник, подождал, пока закипит, заварил чай. Постоял у окна, глядя на набережную, на канал, на лодку, медленно проплывающую под мостом. Странное ощущение: ты здесь, в тёплой кухне, а в нескольких