Матиас помолчал мгновение, затем продолжил:
– Мы больше ничего не узнаем о Лизе и Себе, я уверен. Им не простят создание Союза. Я рад, что им удалось сбежать и где-то спрятаться. Но невыносима мысль, что я больше никогда их не увижу и что они вынуждены скрываться. И всех остальных ребят с фермы тоже разгонят. Получается, что все было бессмысленно…
Мама посмотрела на него как-то странно.
– Ну, в этом ты не можешь быть так уж уверен, – ответила она.
Матиас ничего не понимал.
Что ты имеешь в виду?
– Именно поэтому я и пришла к тебе. Ты же не знаешь, что происходит… По правде говоря, пока мало кто вообще об этом знает.
Он сел прямо.
– «Столица ТВ» замалчивает новости, они еще не сообщали об этом. Но скоро все выплеснется наружу. Я сама тоже не намерена молчать, хотя мне необходимо преодолеть сопротивление Правительства. Все будет зависеть и от моего возможного переизбрания… Как бы то ни было, сейчас повсюду идут протесты. Выступают против сложившегося положения многие молодые люди твоего возраста и немного старше. И не только молодежь. Взрослые тоже.
Матиас вздрогнул:
– Что? Протестуют?..
Но протестов не было уже несколько десятилетий!
– Да, сегодня утром волнения достигли такого уровня, какого никогда не было раньше. Те сообщения и звонки, которые попали в прямой эфир, когда ты находился в студии, а твои друзья на площади, были, как всегда, отфильтрованы. На самом деле много людей пришли к зданию телекомпании, чтобы поддержать вас. Сейчас подростки в школах массово отказываются от уроков и выходят на улицы, держась за руки. Уже говорят о новом движении.
– Как… о движении? О каком? – спросил Матиас.
У него перехватило дыхание.
– Они называют себя Союзом Уникальных Подростков, в честь твоих друзей. Чтобы узнавать друг друга, носят повязки на рукаве. И пишут на них: «НОВЫЙ МИР ВОЗМОЖЕН». Отсылка ясна. Многие из них были наказаны родителями блокировкой пятого уровня, но несмотря на то, что они сейчас не видят, все равно выступают вместе со всеми, под руку со своими товарищами. Я видела фотографию одного из них, и у него на руке была другая повязка. С надписью: «ЗА МАРИКУ И РИНГО», – потрясенно делилась она с сыном. – С ума сойти, похоже, что те, кто были наказаны наиболее жестоко, – самые стойкие, и именно они вдохновляют и ведут за собой остальных. Я ожидаю, что эти новости прорвутся в эфир в любой момент. Ребята снимают видео, те становятся вирусными и распространяются все больше. Это начало мощнейшей мирной революции, и тот, кто думает, что сможет ее остановить, ошибается…
Матиас вскочил с кровати и распахнул окно. В лицо ударил порыв холодного воздуха и опьянил его свежестью. Новый воздух, чистый воздух.
Союз Уникальных Подростков. Это происходит! Происходит то, чего хотел Себ: чтобы Союз перестал быть тайным, чтобы стал возможностью для всех!
– Где я могу найти их? – спросил он, ища куртку, которую бросил где-то пару дней назад.
– Теперь повсюду. Похоже, что все были давно уже готовы к подобному повороту и просто ждали, когда кто-то начнет действовать и соберет всех вместе. Видишь, все ваше дело не было бесполезным. Я знаю, что такие ребята есть и в твоей школе.
Юноша направился к двери.
– Матиас, – окликнула его мать. – У входа в дом толпятся журналисты. Они ждут не меня, а тебя…
– Как мне избежать встречи с ними? Может, Надзиратель сумеет помочь?
Глава Правительства улыбнулась.
– А зачем тебе избегать этой встречи? – подмигнула она сыну.
Матиас понял все с полуслова. Он решительно вышел из комнаты и, прежде чем спуститься по лестнице, посмотрел вниз: дом был пуст.
– А где папа? – спросил Матиас, повернувшись к матери, стоявшей в дверях.
В последние дни он был настолько замкнут в себе, что ему даже в голову не приходило узнать, что с отцом.
Мама вздохнула:
– Выйдя из тюрьмы, он решил поселиться в другом месте. Папа не мог смириться с тем, что я поддерживала более мягкую линию Sensaction, и с тем, что ты сделал на телевидении. Но перед его отбытием я попросила передать мне полный контроль над твоими блокировками на случай, если бы ему пришли в голову странные идеи.
– Мне очень жаль, – Матиас нахмурился, – но я благодарен вам за то, что вы сняли блокировку сразу после вашего ареста.
Женщина покачала головой:
– Это я заставила его сделать так, лишь только полиция ворвалась в наш дом. Подумала, что тебе нужно быть в полном порядке в той ситуации, в которой ты окажешься без нас… – вздохнула она. – Давай дадим ему время. Все происходит слишком быстро для твоего папы. Я все еще надеюсь, что он неплохой человек. Я тоже совершила ошибку, делегировав твое воспитание ему, а он передал его Sensaction.
Не верю своим ушам. Ты действительно сказала, что совершила ошибку?
– Теперь иди, у тебя есть свои дела, которыми нужно заняться.
Перед тем как отпустить сына, мама вручила ему повязку, которую сделала сама. На ней было написано: «НОВЫЙ МИР ВОЗМОЖЕН».
Мгновение они молчали, глядя друг на друга.
Я хотел бы обнять тебя, но не могу.
Выражение лица матери говорило то же самое.
Матиас улыбнулся ей. На этот раз не той своей восхитительной улыбкой, а лишь слегка. Но это была его настоящая, искренняя улыбка.
Затем натянул куртку и поправил повязку на руке. Прежде чем выйти на улицу, он нашел синюю шерстяную шапку с маленькой буквой «Р», лежавшую у него в кармане с той ночи на «Столице ТВ». Натянул ее и пошел к воротам дома.
Куртку Матиас не стал застегивать, он больше не чувствовал холода.
Лука посмотрел на него, желая убедиться в серьезности намерений. Его взгляд вопрошал: «Ты уверен?»
Матиас кивнул, и ворота медленно заскользили в сторону.
Ого!
Снаружи репортеры явно уже в течение нескольких дней с нетерпением ждали его появления. Однако взгляд юноши скользнул над их головами и устремился дальше. Юноша мечтал увидеть там другое лицо, и он его увидел.
Ты здесь!
– Матиас! Матиас! Что вы думаете о происходящем? – со всех сторон его стали хватать за одежду журналисты, перекрикивая друг друга.
– Вы сожалеете о том, что сделали?
– Чего вы больше всего сейчас боитесь?
– Как вы пережили то, что совершила Глава Правительства как ваша мать?
– Ей было тяжело в тюрьме?
Матиас поднял руку, чтобы заставить их замолчать.
– Тише! Тише! Он хочет сделать заявление!
Дыши, Матиас, дыши. На сей раз это не пьеса.
– Добрый день! Прежде всего я хочу сказать, что снова сделал бы то, что сделал, – он постарался говорить громче, чтобы заглушить гул толпы. – Более того, сегодня я бы сделал то же самое, будучи еще более убежденным в правильности этого. Извините, если я причинил кому-нибудь какой-либо ущерб и если напугал президента Sensaction, если я создал проблемы целой телестудии, я прошу прощения у всех. Однако причина, по которой я это сделал, с каждым часом кажется мне все более разумной.
Он огляделся, пытаясь встретиться глазами с репортерами. Где-то за микрофонами, диктофонами и видеокамерами