Затем она перевела взгляд на камеру. Режиссер взял крупный план, было видно, как сияют глаза Гвенды.
– Пока мы ждали начала прямого эфира, этот подросток, этот примерный сын, матерями и отцами которого мы все хотели бы стать сегодня вечером, признался мне, что он больше не может все это выносить, что его посещают самые ужасные мысли, и хотя он уверен, что поступил правильно, но отлично понимает, какие последствия это будет иметь для его семьи. Он перестал спать и не может есть. Хотим ли мы показать, что мы рядом с ним? Хотим ли мы дать ему это почувствовать, чтобы он не упал без сил прямо сейчас?
Экран был залит непрерывным потоком розовых пульсирующих сердечек.
– Я не могу больше, выключи! – выпалил Матиас, достигнув предела своего терпения.
– Разве ты не хочешь услышать комментарии зрителей? – спросила Марика.
– Ты же видела все эти эмодзи во время интервью? Ничего другого быть не может. К тому же это ненастоящий прямой эфир, так что телефонные звонки тоже будут фальшивыми, – ответил Ринго.
Лиза выключила телевизор.
– Ну что, теперь ты стал героем и можешь ходить по улице, ничего не боясь, – заметил Ринго. – Все будут тебя обожать и останавливать, чтобы взять автограф.
– Наоборот, теперь он в еще большей опасности, чем раньше. Разве вы не поняли, что произошло? – возразил Себ.
Его голос звучал обеспокоенно.
– Телевизионщики подготовили его самоубийство! Вот что они сделали.
Самоубийство?
Матиас ошеломленно посмотрел на Главного, и Себ обратился напрямую к нему:
– Теперь они не могут позволить тебе никаких публичных выступлений, потому что тогда ты расскажешь, что это интервью было фейком, раскроешь перед всеми их карты. Тирада ведущей о том, что ты выглядишь очень подавленным, подготавливает почву для твоего… ухода со сцены.
Гений. Ты действительно гений, и, к сожалению, ты прав. Их больше ничего не останавливает.
Все молчали.
Тишину прервало входящее сообщение на мобильный телефон Матиаса.
– Извините, я забыл его выключить, – сказал юноша, все еще потрясенный произошедшим.
– Не беспокойся. Ты можешь держать телефон включенным сколько хочешь и где хочешь, я поставил на него защиту от определения местоположения, – успокоил его Ринго.
Позаботиться о цифровой безопасности Матиаса было единственным, что он мог для него сделать, и теперь это стало еще более важным.
Ого!
– Два новых сообщения от Эвелин!
– Давай читай их скорее! – потребовал Ринго.
Матиас начал с первого.
Он на мгновение заколебался, прежде чем читать второе сообщение.
– Какая же она скользкая, словно змея! – прокомментировал Ринго.
– Может быть, наоборот, на этот раз она искренна.
Вмешательство молчавшей до этого Лизы всех удивило.
Правда?
– Почему ты так думаешь? – спросил ее сын.
– Давайте допустим хотя бы на мгновение, что последнее сообщение – правда. В баре у нее не было времени что-нибудь сказать Матиасу, даже извиниться, а уж тем более дать какие-то объяснения. Известно, как она вела себя в прошлом, но никого не характеризуют его ошибки. Мы уверены, что не хотим дать Эвелин второй шанс? Разве мы все его не заслуживаем?
В этом мире никому и никогда не дается второй шанс. Как ты можешь такое говорить?
– Какой еще шанс? В первый раз она обманом заставила Матиаса украсть документы его матери, а во второй хотела помочь арестовать его. Разве у нас есть сомнения? – выпалил Ринго.
Марика внимательно посмотрела на него.
– У меня – да! Я поддерживаю Лизу. И тоже считаю, что с должной осторожностью следует дать ей еще один шанс и воспользоваться возможностью узнать побольше.
– Ты на ее стороне, потому что она женщина, вы всегда заодно, – парировал Ринго.
Марика бросила на него взгляд, которым можно было испепелить.
– Да перестань! Ты как ребенок! – возмутилась она.
– Хватит спорить, – раздраженно прервал их Себ. – Я тоже считаю, что Лиза права, но дело не в этом. Речь идет не только о втором шансе. В любом случае Эвелин нам пригодится: нужно понять, сможем ли мы каким-то образом использовать ее в своих целях. И даже если это очередная ловушка, на этот раз мы будем умнее.
А как насчет меня? Обо мне ты не думаешь?
– Но единственный, кто должен принять решение, – это Матиас, и никто другой. На данный момент он один действительно рискует и, кроме того, знаком с Эвелин. Я доверяю его интуиции. Что думаешь, стоит попробовать? Как тебе эта идея? – закончил он, обращаясь непосредственно к Матиасу.
Моя интуиция, ну-ну. Непохоже было, чтобы она до сих пор хорошо работала.
Четыре
Когда Эвелин на второй учебный день после зимних каникул остановилась перед школой вместе со своими хихикающими и ничего не понимающими одноклассниками, чтобы прочитать сообщение, появившееся на стене здания, у нее не было никаких сомнений в том, кому оно предназначено. Его написали этой ночью, потому что накануне на стене оставались лишь старые граффити с фиолетовыми и синими цветами, не подвергшиеся цензуре.
Тут дети могли свободно выражать свое мнение – всегда в соответствии с правилами добропорядочности, нарушение которых приводило к тому, что отряды цензуры все написанное замазывали. Но такого уже давно не случалось, рисунки и надписи всегда были нейтральными и не выходили за рамки приличий. Ни у кого больше не было никакого желания или интереса переступать границы дозволенного.
Ты думаешь, перед тобой приглашение на романтическое свидание, но это не так. Я буду ждать тебя сегодня вечером, в семь.
Желтая надпись хорошо выделялась на темно-зеленом фоне. Девушка улыбнулась: Матиасу удалось сообщить ей о встрече так, что только она могла это понять и позаботиться, чтобы его не отследили. Изобретательный молодой человек.
В семь часов вечера она села на скамейку в парке перед торговым центром. Ситуация казалась такой же, как и в первый раз, когда они там встретились: детская площадка без детей, гирлянды светодиодов обвивали стволы деревьев, создавая мягкий светящийся ореол. Вдалеке огни торгового центра окрашивали туман, опустившийся, как всегда, в этот час. Вот только дождя давно не было, и на земле отсутствовали лужи.
Эвелин осмотрелась. Людей вокруг было немного. Девушке пришло в голову, что тут идеальное место для романтического свидания или засады. Она поняла, что в конечном итоге эти две вещи могли быть одним и тем же, и невольно улыбнулась.
Проверила время на своем мобильном телефоне: семь часов девять минут. Странно, Матиас всегда был пунктуален.
Она будет ждать его до половины восьмого, не дольше.
Несколько раз проверила сообщения, хотя и была совершенно уверена, что Матиас не будет пользоваться ими, чтобы связаться с ней.
Семь тридцать. Но уйти она не смогла.
В семь сорок три поднялась со скамейки. Оставаться там дольше не имело смысла. Кроме того, в одиночестве ей было неспокойно.
Все это время Матиас наблюдал за ней, спрятавшись за