– Может, что-то хранилось у Игната Исааковича дома? Так нельзя, но кое-кто отступает от правил.
– Да я же вам говорил, – возмутился Митя, – что имелось, все доставили. Но ежели вы верить не изволите, то вот, пожалуйста, список вещей из его квартиры. Опять-таки принимал не я, ибо находился на лечении. Все перечисленное находится в подвале, в кладовой, секунду. – Маг открыл левый ящик стола, выудил из-под бумаг ключ и положил его перед Лебедевой. – Вот, Елена Александровна, можете идти вниз. И все там изучить, но я о Слезе впервые слышу.
– Что ж, так и поступлю. – Волшебница взяла ключ и, покачав головой, будто осуждая Митю за халатность, покинула его кабинет.
Маг устало опустился на стул, размышляя, что надо уточнить, волшебница ли Лебедева, а то силы пьет, как мавка какая!
После общения с ней хотелось перекусить и отдохнуть. Митя даже представил кулебяку с пылу с жару и кофий крепкий, а к ним, пожалуй, каплунов парочку. Но увы, желаниям его не суждено было сбыться в ближайшее время, потому как за дверью уже ждали посетители, а значит, рабочий день только начался.
Выглянув в коридор, Митя тем самым дал понять, что прием начался, и, вернувшись за стол, встретил первого посетителя.
Старушка – божий одуванчик, села на край стула напротив мага и сразу призналась:
– Дед у меня кыхнулся.
– Может, вам тогда в больницу обратиться? – предложил Митя.
– Какой там, – отмахнулась бабулька, – денно и нощно в кадку пялится, губы дует и мычит, навроде как с кем общается. Я вот и подумала, ходят слухи, что вы, маги, и через воду видеть можете, так вдруг его какая ведьма-то и соблазняет?
Митя удивленно поглядел на посетительницу:
– Простите, а дедушке вашему сколько лет?
– А хто ж его знает, милок, ну уж не менее девяноста.
– И вы думаете, у него роман с ведьмой? – уточнил Митя, делая на полях пометку.
– Мож, с ведьмой. А может, с колдовкой какой, но уж точно неспроста он в кадку пырится.
– Вы вот что, кадку крышкой накройте или платком, чтобы мужа не смущать. А будет время, зайду проверю.
Старушка закивала. Затем продиктовала адрес и посеменила к выходу. Едва она тронула дверную ручку, как дверь распахнулась, и в кабинет влетел тощий мужчина, весь какой-то дерганый, угловатый, будто несуразная кукла, а за ним ввалился детина, да такой, что аж пригнулся, дабы в проем пройти.
Бабулька охнула и, крестясь, попятилась.
– Семен, выведи эту, – фыркнул мужчина, кривя губы.
Детина легко подхватил старушку и вышел за порог. Из коридора послышались робкие возмущения.
– Хозяину только спросить, – отбрил всех Семен и затворил за собой дверь.
Митя нахмурился:
– Кем бы вы ни были, я попрошу вас покинуть кабинет и дождаться своей очереди.
– Вы не понимаете, – проговорил дерганый, мотнул головой, хрустнул пальцами, затем, не садясь к столу, прошел по кабинету и, встав за портьеру, робко глянул в окно.
– Что тут происходит, объяснитесь! – потребовал маг, начиная закипать.
– Происходит, и еще как, – согласился посетитель. Он вернулся к столу и, посмотрев прямо на Митю, сообщил: – У меня дома призрак.
– У остальных, может быть, тоже, но они сюда не врываются, – поделился Митя.
– Они не я. Лазин Борис Прокопьевич, негоциант.
– Это мне ни о чем не говорит, – признался маг.
– А имя Игнат Исаакович говорит? – Торговец наконец сел на стул, но тут же забарабанил пальцами по краю столешницы.
Митя насторожился:
– Безусловно, но при чем тут бывший глава Зеркального департамента?
– А при том, что я въехал в его апартаменты, когда они освободились. Давно, надо сказать, на них посматривал, да такой дом, что мест нет, а тут так уж сложилось. Вот и воспользовался случаем.
– Допустим, и что с того?
– А то, что у меня в квартире кто-то бывает. Вещи сдвинуты. Не сильно, обычный человек и не заметит, но я педантичен и вижу разницу между тем, как я оставил коврик у двери, и тем, как он стал лежать к моему приезду.
– Так все дело в коврике? – уточнил Митя.
– Вовсе нет, еще статуэтка на камине не под тем углом, каминные щипцы, да даже угли в камине, все иначе! – Борис Прокопьевич вновь вскочил с места и заметался по кабинету. – Ходит, ходит кто-то по моей квартире и двигает вещи. А кто? Кто, я вас спрашиваю?
– Например, вор, – предположил Митя, – или конкурент вломился. У вас ничего не пропало?
– В том-то и дело, что нет, и уж поверьте, я каждую запонку в своем доме знаю, каждый лист и перо!
– И все же я бы посоветовал вам обратиться в полицию. Наверняка они увидят, что поврежден замок или защелки на окне, – начал Митя.
– Мой знакомый сыщик уже все это осмотрел, и ничего. Повторяю, ничего не нашел, понимаете вы или нет? – Негоциант опять дернул головой, словно шейный платок душил его.
– Допустим, но скажите, при вас происходило странное? Ведь, находясь дома, вы могли бы что-то заметить, скажем, в зеркалах. – Маг, поглядывая на посетителя, начал делать записи.
– Тут такое дело. Я часто в разъездах, профессия обязывает. Отсутствую подолгу. Понимаю, вы скажете, вот и воспользовались этим злые люди, но, к слову, в доме имеется консьерж, он божится, что незнакомцы не заходили, и ко мне никого не пускали. Но вот сейчас я вам кое-что скажу. Давеча я вернулся из поездки раньше, чем хотел. Устав с дороги, лег спать, и сквозь сон услышал шорох, такой, будто кошка бродит, а у меня, как вы понимаете, кошки нет. Я встал с постели и, взяв револьвер, он у меня имеется, вышел в гостиную. И тут услышал шепот, и даже холодом дунуло, как если б окно отворилось. Я, конечно, зажег свет, позвал Семена, он у двери ночует, так что никто пройти не посмеет. Мы оглядели все кругом, но нет, нет, не было там никого! – Борис Прокопьевич, выкрикнув последние слова, устало повалился в кресло и прикрыл глаза ладонями.
– А что же вам шептали, позвольте узнать? – полюбопытствовал Митя.
– Спросонья не разобрал, – негоциант убрал от лица руки и, не глядя на Митю, уставился в окно, – в одном я уверен точно. В доме призрак, и вы должны его изгнать. Немедля.
– Пару вопросов. Враги имеются?
– Разве что недоброжелатели, профессия такая. Тут купил, там перепродал, этих обошел, тех перекупил.
– Могли ли ваши недоброжелатели настолько осерчать, чтобы прибегнуть к магии изгоев? – Митя обмакнул перо в чернила.
– А уж это вы сами разбирайтесь, не мое дело. – Снова хруст пальцами.
– Что ж, господин Лазин, согласен, ситуация странная,