Мне показалось или у моего женишка дернулся глаз?
* * *
Вечер я проводила относительно приятно. Сидела в своих комнатах, листала трофейный гримуарчик, лениво щипала виноград и вообще собиралась спать, когда идиллию нарушил наследный принц.
Вид у него был, прямо скажем, потрепанный, но не побежденный. Лацканы пиджака отодраны, блестящие туфли оттоптаны, а на щеке алел отпечаток чьей-то ладони.
– Ух ты! – восхищенно воскликнула я. – Подожди-подожди, дай я угадаю… Леди Ирен не обрадовалась новостям?
И тут это светлое чудовище довольно оскалилось:
– Почему же? Она вообще-то тоже не очень горела за меня замуж идти, но там под дверью подслушивали все, кому не лень, пришлось имитировать бурную ссору.
Я округлила глаза:
– А зачем?
– Ой, это скучная политика, – отмахнулся парень.
– Почему же скучная… – проговорила я, аккуратно примеряя свою ладошку к отпечатку на лице, – очень даже нескучная… можно сказать, даже наоборот. Развеселенькая!
Я в очередной раз попыталась приложить ладошку к отпечатку, но Аксель перехватил мою руку за запястье и погрозил пальцем.
– Перестань меня дразнить.
– Чем это? – возмутилась в ответ.
– Всем, – отрезал парень. – И я намерен посетить кухню, не хочешь составить мне компанию?
– Ты голодный, что ли? – удивилась я.
– А ты нет? – приподнял брови светлый.
– Мы же только что ужинали с твоими родителями.
– Ты еще и поесть там умудрилась? – сказал Аксель с такой интонацией, как будто я минимум помолилась Темнейшему и принесла пару человеческих жертв за обеденным столом.
– А что тебя смущает? Я выросла в сиротском приюте. Там или ешь быстро, что дают, или не ешь вообще.
– Весьма полезный опыт, – усмехнулся светлый. – Ну так что, идешь?
– Естественно, иду!
И мы пошли на кухню под покровом ночи.
Ладно, не такая уж это была и ночь и такой себе покров. В коридорах тускло мерцали редкие магические светильники, периодически попадались очень вооруженные господа в одеждах смешного голубого цвета. Как выяснилось, это королевская гвардия. А смешной голубой – королевский цвет. Теперь мое красное платье на завтрашнем балу было еще более неуместным, что мне особенно грело душу.
Кухня, кстати, была впечатляющая. Во-первых, потрясающе огромная. Во-вторых, потрясающе чистая. В-третьих, битком забитая всякими вкусняшками. И пока его высочество изображал благородного аристократа и отрезал кусочки хлеба и сыра, я принялась жевать колбасу, откусывая прямо от рогалика.
– А ты времени зря не теряешь, – хмыкнул принц, сооружая себе бутерброд.
Бутерброд, кстати, начал вызывать у меня искреннее восхищение примерно на третьем этаже начинки, выдув все дебильные шуточки на тему слишком утонченных аристократов. Аксель отрезал по куску от всего мясного на кухне. И когда я сказала «всего мясного» – я действительно имела в виду все мясное! Кусочки мяса перемежались овощами и сыром, но это все было, прямо скажем, символическим в процентном соотношении к основной начинке. Накрыв этот шедевр кулинарной архитектуры тонким слоем хлебушка, парень предвкушающе потер ладони…
Как вдруг в абсолютно пустой королевской кухне кто-то с грохотом уронил кастрюлю.
– Акселион? – удивленно воскликнул приятный женский голос.
– Ирен? – вяло обрадовался принц.
«Капец», – мрачно подумала я, вгрызаясь в колбасу.
– Что ты тут делаешь? – хмуро поинтересовался Аксель.
Приятный женский голос принадлежал не менее приятной девушке. Это была миниатюрная фигуристая шатенка с огромными голубыми глазами и весьма воинственным видом.
– Заедаю стресс, – медленно проговорила Ирен.
А потом я, кажется, увидела бросок кобры. Был многоэтажный бутерброд на тарелке перед носом у светлого и исчез.
– О, мой любимый размерчик, – пробормотала девушка, бодро откусывая от добычи.
– Ты что вытворяешь? – возмутился принц.
– Это отступные, – с набитым ртом ответила Ирен.
– За что?
– За мою поруганную честь!
– Я на твою честь даже не смотрел, не то что трогал!
– Не важно! Кто ж тебе поверит!
– Согласна, не поверит никто, – медленно проговорила я, задумчиво рассматривая бывшую невесту моего выдуманного жениха.
– Это она? – спросила Ирен у Акселя.
– Гвендолин Мортон, моя невеста, – с невозмутимым видом представил меня светлый и принялся нарезать себе новый бутерброд взамен конфискованного.
– О-о-о, Мортон! Я о тебе слышала, – радостно заявила Ирен. – Говорят, твое имя не стихает в рупорах Светлейшей академии.
– Наглый поклеп, – парировала я. – Просто ректору нравится, как звучит голос его секретарши по громкоговорителю.
Все присутствующие при этих словах гаденько хихикнули.
– А вы тоже учитесь в Светлейшей? – я решила разбавить воркование конструктивным диалогом.
– Увы, – вздохнула девушка. – Я слишком благовоспитанная, чтобы посещать образовательные заведения. Только домашнее образование, только репетиторы.
– Кошмар, – искренне посочувствовала я.
– Есть немного.
– А я говорил ей – сбегай из дома, – заметил принц, сооружая новый архитектурный шедевр. – Даже готов был поучаствовать в транспортировке.
– А ты? – Я повернулась к Ирен.
– А я слишком благовоспитанна, – вздохнула та.
– Жалеешь?
– Ни капли, – фыркнула в ответ девушка. – У меня прекрасная юность. И я не готова ее отдавать на закланье чьим-то матримониальным планам!
Последняя фраза вместе с сердитым взглядом предназначались Акселю. Тот хохотнул и сунул ей в рот второй толстенный бутерброд, прервав какую-то, очевидно, очень интересную историю. Ирен закатила глаза, но к этой теме так и не вернулась. Потом они долго обсуждали каких-то общих знакомых, и на четвертом бутерброде девушка отправилась к себе.
– Что ж, берегите моего Акселя и не вздумайте разбить ему сердце!
– И в мыслях не было! – совершенно искренне заявила я.
Как можно разбить сердце человека, который не испытывает к тебе никаких эмоций? Вот и я считаю, что никак. Мой максимум членовредительства – это завтра во время танца отдавить ноги.
– И почему у вас не сложилось? Вы выглядите прекрасной парой, – проговорила я, провожая Ирен взглядом.
– Мы давно знакомы. С самого детства, если уж точно. Много времени проводили вместе. Я, конечно, люблю ее по-своему. Но последнее, чего я хотел бы, так это сажать на трон рядом с собой Ирен.
– Почему? – удивилась я. – Она показалась мне приятной.
– Ирен действительно приятная особа. Воспитанная, с хорошей родословной.
– Как породистая лошадь? – ехидно прокомментировала я.
– Лучше. Как породистая аристократка. Но мы добрые друзья. И это напрочь убивает всякую романтику в отношениях.
– А ты, значит, мечтаешь о романтике? – приподняла я брови.
– Каждый хочет любить и быть любимым, – пожал плечами светлый. – Даже наследный принц с кучей скучных обязательств.
– Друзья детства, говоришь, да? – задумчиво произнесла я. – Наверное, все друг о друге знаете?
– Даже больше, чем хотелось бы, – пробормотал парень.
– Тогда, наверное, для тебя не секрет, что она была увешана