— Потому что… — я потерла виски. — Потому что Государь с нас за это спросит… Но это даже не главная причина. Потому что страдают цивильные, вот почему. Долг сильных — заботиться о слабых!
— Почему ты в это веришь, Гая?
— Потому что… отец меня так воспитал.
Я честно не смогла найти другой причины.
— Твой отец был достойным человеком, — Игорь устало усмехнулся. — Но разве жизнь не показала тебе, что он оказался прав не во всем? Быдло с промытыми Грозными мозгами, ради которого ты рвешь жилы — думаешь, оно это когда-нибудь оценит?
Он уже не был таким скучающим и невозмутимым, как во время свадьбы. Говорил быстро, на нервном подъеме, с искренним негодованием, словно… не обо мне. Так сильно люди переживают только за самих себя.
— Да это быдло ненавидит тебя, оно будет счастливо, когда тебя будут казнить! Прилипнет к своим телевизорам и станет смаковать каждый твой крик. А именно этим все и закончится… закончилось бы. Знаешь почему я выбрал в жены именно тебя?
— П-почему?
— Не тот ответ, который девушка хочет услышать, наверное… — Он отвернулся к стене, где застыл в прозрачном льду древний ящер. — Но ты уже все равно что мертва, Гая. Грозные стремятся уничтожить всех, кто хоть немного возвышается над толпой, они ненавидят тех, кто способен действовать и мыслить независимо, кто достаточно силен, чтобы однажды бросить им вызов! А ты еще и вооружила урук-хай, то есть сама подписала себе приговор.
Он резко повернулся ко мне, глаза цвета кипящей ртути блеснули.
— Думаешь, царевич Дмитрий за тебя вступится из-за ваших политических шашней? Как ты можешь быть такой наивной? Выиграет этот солдафон гонку за трон или проиграет, в любом случае когда ты перестанешь быть ему нужна, он и пальцем не пошевелит, чтобы тебе помочь. А здесь я смогу тебя защитить, даже Грозным со всей их опричниной не так-то просто будет одолеть Лешуконского на его земле.
Я отвела взгляд. В горле пересохло.
— Я думала… думала, ты не простишь мне смерти Эрика.
— Гая, смерть Эрика — не твоя вина. Да, его убила ты, но с таким же успехом это могла быть любая хтоническая тварь или шаровая молния, или грузовик, или что угодно. Смерть Эрика — моя вина, Гая. Это я вырастил его не способным ко второй инициации. Когда он уезжал в Мезень, я простился с ним.
— Но почему? Разве он не мог спокойно жить пустоцветом?
Игорь вздохнул:
— Для Лешуконских это невозможно. Родовое могущество слишком велико, резерв пустоцвета его не вмещает. И отказаться тоже нельзя, древние силы не принимают отказа. Это… очень неприятная смерть. Мой сын предпочел погибнуть в бою, и ты дала ему такую возможность. А я не смог спасти ни Эрика, ни его мать…
— Его мать? А почему… она умерла?
Игорь несколько секунд молчал, глядя перед собой, потом сказал тихо, почти без интонации:
— Аглая оказалась слишком слабой. Лешуконье поглотило ее за несколько лет. Я надеялся, что этого не произойдет, такое случается не всегда, некоторые женщины способны… стать своими в этом месте. Слуг я меняю каждый полгода, но Аглая… Я много раз просил ее уехать, но она отказалась покинуть Эрика. А Лешуконские… мы способны жить только здесь.
Так вот почему до этой лаборатории он не обращался ко мне по имени, вот почему смотрел будто бы сквозь меня — боялся привязаться, зная, что меня ждет.
— Ты, быть может, окажешься сильнее Аглаи, — не глядя на меня, сказал Лешуконский. — Как оказалась сильнее Эрика. Я долго изучал магию льдов и сделаю все, чтобы ты осталась в живых. И этой ночью тоже буду бережен к тебе, так что не бойся ничего. Идем.
И открыл очередной портал.
В спальне было по-настоящему тепло. Свет приглушен, но ярко горел камин — я уже устала удивляться, как такое возможно в ледяной пещере, магия Лешуконских поистине выходила далеко за пределы того, что обычно считалось возможным. По центру, как полагается, возвышалось ложе, покрытое шкурами снежных барсов — пошловато, но брак, видимо, вообще штука довольно пошлая. И главное — по стенам были развешаны причудливо изогнутые клинки, на вид словно бы выточенные изо льда. Вряд ли это бутафория, дешевок в этом месте не держали.
А я как раз ломала голову, где бы здесь достать оружие. В своей способности до смерти забить величайшего мага севера обломком мебели я не была уверена. Да и мебель здесь добротная, пойди еще разломай голыми руками.
— Выпьем немного вина? — предложил Игорь.
— Да, давай…
Пить я, конечно, не буду — мигом развезет с голодухи. Просто предлог еще немного потянуть время.
На часах — без четверти полночь, и я уже не уверена, что пятнадцать минут — это долго! За это время надо принять решение.
Вряд ли в спальне устроена засада, комедия — определенно не жанр этого места. Значит, Игорь до сих пор не понял, что не способен причинить мне вред. Потому что… ни разу не попытался.
Я знала, знала, что захватить сильнейшее владение Севера не будет просто! Уверена была — возникнет серьезное препятствие. Но не догадалась, что им станет… жалость. Жалость к этому одинокому и несчастному, по сути, человеку, заложнику могущества собственного рода.
А еще он невозможно красив, красивее всего, о чем я только могла мечтать… И его слова отзывались во мне, словно в глубине души я давно знала, что это правда.
Может, если б Игорь сделал что-то грубое, велел мне раздеться, напомнил бы, что жизнь Рейки зависит от того, насколько я буду послушна — было бы проще решиться на удар. Но он просто ждал, пока я отогреюсь, даже взглядом на меня не давил — любовался отблесками пламени в рубиновом вине.
Я сбросила меховую накидку — в самом деле стало тепло. Спросила, кивнув на развешанное по стенам оружие:
— Можно посмотреть?
— Можно не спрашивать, — улыбнулся Игорь. — Гая, ты — моя жена, и это теперь твой дом. Все, что здесь есть, принадлежит тебе так же, как и мне.
Ну да, свежо предание…
— Вот здесь, слева — артефактное оружие, клинок — модифицированный лед, — кажется, Игорь пытался меня заинтересовать и развлечь, словно запоздало ощутил вину за обстоятельства этого брака. — Вынести из замка не получится, его подпитывает магия места. Но здесь, на этой территории, возможны чудеса.
Вообще, я не сильна в обращении с холодным оружием, но этот изогнутый меч сам идеально лег в неопытные руки, я сразу поймала