Слева от них, вдоль стены, стояли шесть прозрачных светящихся голубым «гробов». Внутри, под крышками из толстого стекла, лежали черноволосые люди в очках, увешанные проводами. Они не шевелились — только грудные клетки равномерно поднимались и опускались, а у каждого из гробов — или можно было бы назвать это капсулами — сидели люди в белых халатах у компьютеров, и все были заняты делом.
— Впечатляет, правда? — раздался знакомый голос, подходящий ко мне справа.
Я повернулся. Ли вышел из другой двери и стоял в двух шагах, в белом халате поверх рубашки, с планшетом в руках. Глаза его улыбались, но сама улыбка была сдержанной и деловой.
— Приветствую, мистер Калинин, на главном полигоне Пекина, — произнёс он и сделал шаг вперёд. — Как видите, всё согласовано. Ваше руководство дало добро. Теперь займёмся программированием.
— И снова здравствуйте. Что мы будем делать? — спросил я.
— Смотрите. Мы будем имитировать боевые задачи, а вы будете делать то, что делаете всегда. На вас повесят датчики, и по ним мы станем обучать машины, как поступать, когда возникает угроза. Видите ли, мы не можем сделать их пуленепробиваемыми, но можем дать им паттерны поведения опытного солдата. — Он указал в угол. — Вот ваша экипировка.
А в углу помещения, на деревянной стойке, аккуратно разложили снаряжение, очень похожее на моё. Практически то самое, что я постоянно носил в России — «Ронин»-шлем, полная броня, наколенники, наплечники, напашники. Рядом — автомат. АК. Я подошёл ближе, взял его в руки.
— Страйкбольный, — опередил мой вопрос Ли. — Чтобы не испортить роботов. Они будут стрелять по вам тоже. Страйкбольные гранаты прилагаются. А наши специалисты увидят, куда летят шарики, и сделают выводы.
Я проверил привод. Дёрнул затвор, посмотрев на систему, и убедившись, что это не боевое. Потом отомкнул магазин и проверил, что внутри пластиковые шарики. Приклад у АК был складной, а цевьё пластиковое. Гранаты были, кстати, несказанно легче боевых.
Далее ко мне подошли люди в халатах и масках, и попросили раздеться, и минут двадцать закрепляли на меня датчики. Потом была надета форма, потом броня и другая защита. Потом в один из нагрудных подсумков они положили хаб, к которому подцепили систему из шлейфов. И я увидел моего «оператора» — молодого человека в белом — он сидел у такого же монитора и смотрел на меня.
— Здравствуйте, — кивнул он, а в моём шлеме прозвучало: — Попробуйте подвигаться.
— Пробую двигаться, — произнёс я, закрепляя шлем на голове и делая пару приседов и несколько шагов в одну и другую сторону.
— Отлично, сигнал есть. Тогда проходите, — он кивнул в сторону дальней стены, отделённой от этого сектора стеклом. А за стеклом угадывался полигон с укрытиями и лестницами, возвышенностями и углублениями, имитирующими окопы.
— Начнём с простого, — выдал Ли. — Ваша задача — победить любым способом. Наши машины будут учиться.
— А они не обучатся так, что потом меня убьют? — спросил я, глядя на застывших кукол.
Ли улыбнулся шире.
— Для этого мы и проводим испытания, мистер Калинин. Чтобы они научились побеждать любого. Но вы можете не волноваться — операторы рядом, если что, мы остановим испытания. Первые схватки будут управляться пилотами, и чем дольше система будет смотреть на вас, тем больше автономии мы будем им давать.
В стене была дверь, на которой был нарисован восклицательный знак в жёлтом треугольнике. У двери тоже стоял человек в белом у стойки с огнетушителями. Он любезно открыл мне дверь, впуская меня на полигон. По ощущениям, тут было квадратов четыреста, не меньше, и высокие-высокие потолки. Большая площадь, словно школьный спортзал, пока ты учишься в первом классе.
— Вам нужно время, чтобы изучить местность? — спросили у меня в шлеме.
— Мне нужно время, чтобы изучить местность, — повторил я и легко побежал.
Для начала — разогреться и продышаться. Броня и шлем требуют особого настроя организма. И я бежал по полигону, смотря на деревянные кубы и лестницы, на окопы и арки, а под ногами то и дело хрустели шарики. И в какой-то момент нога наступила на кусок винта от дрона. Всё с вами ясно — вы тут по полной развлекаетесь. Местность была чужая, и потому я просто отошёл в дальний край, произнеся:
— Я готов.
— Мистер Калинин, внимание, прототип запущен, — произнесло пространство, а дверь впереди хлопнула. И я взобрался на ступенчатый короб в углу, чтобы сквозь мушку и целик найти «машину».
Он заходил, не прячась, держа АК перед собой, а на глаза его безэмоционального лица надели ударопрочные очки.
И я зажал спуск, выпуская в робота очередь из белых шаров. Эх, из боевого АК было бы практичнее. Сразу вспомнились мои учения с СОБРом. И пространство вокруг оглушила сирена.
— Хорошо, мистер Калинин, смена позиций.
— Не понял, — произнёс я в шлеме.
— Вас просят вернуться на точку старта. Мы называем вход в полигон точкой «А», а стену напротив через полигон — точкой «Б».
— Просят — значит, вернусь… — выдохнул я. И уже «тёплый» пошёл туда, куда меня просили прибыть.
Если так будет всё время, ваши роботы будут отлично ходить с вальяжной ментовской походкой.
И вот я вышел в дверь. А мне навстречу шли две куклы, которых впустили на полигон, и они сразу затерялись в джунглях полигона.
— Начало через десять, девять, восемь, семь… — начали отсчёт в моём шлеме, а дверь уже открывалась для меня.
И по гудку сирены я вбежал на полигон, услышав щелчок привода, и нагнулся, потому что шары уже стрекотали над моей головой. А, с-сука, быстро учитесь. Один выставился снайпером, а другой?
И я выглянул из-за блока, пытаясь разглядеть снайпера. Благо зелёнки тут не было, непонятных размытых структур тоже, а чёрная кепка и чёрный камуфляж были видны. И он стоял там же, где стоял и я в прошлый раз. И я спрятался за укрытие, но только чтобы присесть и выглянуть уже с другого «этажа» и разрядить в куклу шары. И она опустила АК, подняв правую руку, и замерла.