— Ты же понял, что я образно. Типа «я совершенно уверен в своих словах», — допытывался меня Тиммейт. — И ты всё ещё хочешь знать, что я думаю о твоём дне?
— Да, хочу.
— С твоих слов, ты нашёл две уязвимости. Глаза: даже если там камеры, оптические линзы и сервоприводы для фокусировки — это слабое место. Я бы вывел органы управления наружу, к примеру повесил дрон, что мы с тобой и делаем. А так, ты ослепил машину, и она потеряла девяносто процентов боевой эффективности. Ну и тазобедренные шарниры. Как ты их сделаешь мощными? Внешней защитой? Опять же, на кой ляд создавать двуногих роботов? Один лоу-кик по бедру — и вот уже деформировал направляющие. Получил хромоту и дезориентацию.
— У каждого робота есть кнопка, — произнёс я. — Есть предположения, где у этого?
— Ну, тут надо раздевать и смотреть… — протянул Тиммейт. — В следующий раз раздень.
— Как ты это видишь? Приходит Ира такая, а я, прости за выражение, с надроченным, стою и раздеваю мужика без глаз?
— Ну да, оказия какая-то, — согласился Тиммейт.
— Что-то мне подсказывает, что я с этой машиной ещё подерусь, — выдал я.
— Интересно, а как они их заряжают, если они полностью залиты силикопластиком? Беспроводная зарядка или шнур в задницу? — заинтересовался Тиммейт. — И где в нём батарея — в груди или в тазобедренном суставе?
— Это важно? — спросил я.
— Литиевые батареи — это самое уязвимое место у машины, виновники всех возгораний и многих поломок. Ну и в целом о твоей миссии: думаю, китайцы не хотят твоей смерти. Им нужна живая нейросеть — или Тима, или Сидорова. А ты для них — генератор тактического хаоса, тот кто ломает шаблоны. Вот твой Ли Чан и проверяет пределы своего детища. Короче, Медоед, истинная задача — это не «тестирование прототипов», а «тренировка ИИ». Ты учишь их машину драться грязно и нестандартно. И если ты считаешь, что бой повторится, обрати внимание: все следующие машины будут уже знать твою технику. В общем, береги глаза и задницу.
А я вышел на улицу, вдыхая воздух оживлённой пекинской улицы.
— Тиммейт, куда сходить в Пекине?
— Ванфуцзин, — чихнул Тиммейт.
— Будь здоров. Вирус подхватил? — спросил я.
— Ванфуцзин — это крупная торговая улица, которая находится в центре города, — произнёс он.
— Отлично, вызови туда такси, — улыбнулся я.
— Сожалею, но у тебя вызов через ОЗЛ по другому адресу.
— Что там? Надо убить очередного Стивена? Сбежавшего в Китай вернувшегося монаха? — накидывал я.
— Выглядит безопасно. А на «Гугл-картах» отмечено, что это склады.
— Как думаешь, что это? — спросил я.
— Китайцы получили тебя на семь дней и будут использовать тебя все семь дней без продыху. Такси я тебе уже вызвал. Вернись пока в номер, положи меня в сейф, а я с тобой буду удалённо через мобильник.
Сказано — сделано. И вот я уже ехал в промзону на жёлто-зелёном седане, в целом с положительными ощущениями. Роботы — они же не люди, их можно убивать без угрызений совести. Но я почему-то был уверен, что Ли меня ещё удивит…
Глава 22
Кто кого учит?
Такси остановилось перед уже знакомым, что-то напоминающем пейзажем, по которому нельзя соскучиться. Бетонный забор, колючка и камеры на столбах, да ворота, которые должны отодвигаться в сторону. Сразу в голове заиграла песня: «А за периметром горят фонари, и одинокая гитара поёт, сюда зимой не прилетят снегири, тут робот бьёт…»
А за периметром возвышалось здание — бетонный первый этаж и железные второй и третий. На нём можно было повесить табличку «Осторожно, суперсекретный объект в черте города», столь оно было типичным. Вот только современный китаец, да и любой другой человек, больше занят своим телефоном, чем внешним миром. А всякие путешественники и цифровые детоксеры ушли в разряд фриков.
Я подошёл к двери, видя, как таксист, ведомый приложением для таксистов, уехал на новый заказ. А железная дверь открылась для меня, чуть отъехав в сторону.
Бетонная коробка встречала меня тишиной просторов её двора, я слышал каждый свой шаг по асфальту, укатанному тут, по которому надо было пройти, чтобы оказаться у здания. Какие-то сто шагов и я стоял, упёршись в ещё одну дверь — на этот раз распашную, тяжёлую и толстую, «обитую» листовым железом.
Посмотрев в окуляры камеры что была на ней словно глазок, я потянул её рукоять на себя. И та скрипя открылась.
Перешагивая через порог, словно входя в космический объект со своей атмосферой, — тут было прохладно в сравнении с улицей. Я попал в небольшое помещение, освещённое лампами дневного света. Тут был стол, шкафчики и двое ребят в чёрной форме, медицинских масках и при оружии, в таких же чёрных кепочках без шевронов, погон и кокард. У них тут, наверное, ещё ковид ходит… Тяжёлая дверь за моей спиной закрылась, и со мной заговорили:
— Сотовый и всё электронное оставьте здесь, — произнёс один из них, указывая на ряд открытых ячеек, похожих на банковские сейфы. — Оружие, часы, ремни, всё металлическое.
Я достал сотовый, вытащил наушник, который я носил в ухе. Положил оба устройства в ячейку, документы и ключ от номера. Далее меня обыскали быстро и тщательно — провели ручным сканером, похлопали по бокам и потрогали носки.
— Проходите, — кивнул безопасник, и мне открыли внутреннюю дверь, такую же плотную, как и входную.
Внутреннее убранство полигона оказалось аскетичным, хоть и очень освещённым множественными лампы на потолке и стенах. И если снаружи здание казалось серым бетонным кубом, то внутри под высоким потолком тянулись рельсы для камер и датчиков. А пол тут был словно залитый пластиком, гладкий и тёмно-серый, с жёлтой разметкой, словно на парковке. А прямо передо мной в центре замерли десять антропоморфных кукол в чёрной форме с оружием типа АК. Одинаковые лица, одинаковые позы — руки по швам, головы чуть наклонены вперёд, глаза были закрыты, словно они спали стоя. Масок на «машинах» не было, андройды уже были