— Что меня больше нет? — Оливия Ивановна растянула сухие губы в улыбку, прикрывая ту ладонью, и пару раз моргнув, посмотрела на меня странными, пылающими золотым светом, нечеловеческими глазами. — Понимаю, ты сейчас в замешательстве, но если бы я тогда не ушла, Саша, в том убежище погибли бы все. Никто не смог бы уйти живым. Мое присутствие, именно оно вызвало случившийся кризис. — набрав в грудь воздуха, собравшись с мыслями, она продолжала рассказ. — Можно сказать я была маяком для тех, кто уничтожил «Надежду». — старушка склонилась, как если бы отдавала дань уважения павшим, и под конец добавила. — Ты ведь и сам знаешь, что иногда нужно стать тенью, чтобы дать другим шанс выйти на пятно света.
— Алекс, это… это невозможно! Как она… — голос Вейлы в моей голове звучал непривычно тонко, удивленно и совсем не похоже на испуг. — Почему мы её не видим… Я её не вижу! Твои способности показывают, что перед тобой никого нет. Пустое место, понимаешь? Кажется… она не просто скрывает свою ауру, она… она словно встраивается в ткань разлитой по округе пси. Что-то похожее делала Мира, только эта старушенция достигла запредельного уровня гармонии… может она глумер?
— Ты издеваешься? — скептически спросил у наставницы, одновременно с этим продолжая слушать её искренние возмущения, и наблюдая за небольшой фигурой старушки.
Она не светилась, не излучала угрозы, да и вообще выглядела как самая обычная женщина на пенсии, идущая в поликлинику или на почту. Конечно, за исключением редких всполохов воздуха, вибрирующих рядом с ней, и которые мой разум улавливал с большим трудом. Это было похоже на то, как если бы сама реальность признала её своей неотъемлемой деталью.
— Оливия Ивановна, вы вообще понимаете, где мы находимся? — я сделал несколько шагов на встречу, а моя собеседница, словно не капли не переживая, как стояла, так и продолжила стоять. — Здесь территория сектантов. Они называют себя «Свидетели Перерождения Человечества». Тут повсюду люди одного из их главарей, патрули, одаренные, которые с легкостью расправятся с чужаками. Как вы умудрились сюда попасть? — с недоверием вывалил на неё свои вопросы.
— Дорогой мой. — она подошла ещё ближе, от чего расстояние между нами уменьшилось до одного метра, и до моего носа донесся слабый аромат лаванды и… ещё чего-то, такого сладкого, деревянного запаха, который я никогда не чувствовал. — Для той, кто может видеть не только то, что под ногами, но и саму дорогу глубин, границ не существует. — Оливия поправила свой платок, после чего продолжила. — Насчет местных, не сомневайся, я знаю гораздо больше, чем ты, дорогой. Их хранитель, Шрам, это большая, гнилая рана на теле города. И, если что-то с этим не сделать сейчас, в момент, когда все начнет налаживаться, он может принести беду. Ты понимаешь? Раны необходимо либо лечить, либо выжигать каленым железом.
Её голос внезапно изменился. Нет, искренняя мягкость никуда не исчезла, но тон, тон принимал стальные нотки, от которых в животе слегка потяжелело.
— Александр, я здесь не только для того, чтобы вспомнить наши прошлые встречи и разговоры, скорее, у меня есть к тебе просьба.
— Так и знала! — неожиданно раздалось от Вейлы. — Сейчас эта старая, жухлая мокрица будет пытаться тебя использовать! Алекс, не верь ей, она такая же, как и Марков!
— Ты меня слушаешь? — неожиданно вырвала из мыслей Оливия Ивановна.
— Да, слушаю. — кивнул ей, возвращаясь в реальность из представлений о том, что было бы, стань собеседница мокрицей.
— Так вот. — прокашлялась она в кулачок. — Пожалуй, эта просьба самое важное, что я когда-либо у кого-то просила. Ты должен убить Шрама.
Только она закончила предложение, как Вейла внутри меня издала звук, чем-то похожий на победный вскрик.
— Простите? — я нахмурился. — Оливия Ивановна, при всем моем уважении к вам… но я здесь не для того, чтобы работать наемным убийцей, да и ваша просьба больше похожа на какое-то задание. Когда просят об услуге, не говорят «должен». — сделав шаг назад, добавил. — Я сделаю то, за чем пришел, а в какие-то случайные разборки ввязываться не намерен.
— Случайные? — старушка печально склонила голову. — Саша, неужели в свои годы до сих пор думаешь, что в этом мире есть «случайные», как ты там выразился, разборки? — она, как бы невзначай, сделала такой же шаг навстречу ко мне, продолжая. — Пока Шрам дышит, твои проблемы не закончатся, он уже знает многое. И, даже если ты вытащишь своих близких, его тень будет следовать за вами, шаг в шаг. Потому что это чудовище жаждет силы, а в твоих близких он разглядел то, что ему недоступно.
Она сделала паузу, как бы показывая, что количество известной ей информации гораздо больше, чем успел озвучить я, и, ещё больше, чем мог бы представить в собственных мыслях.
— Убив его, ты решишь и свои проблемы. Все сразу. Те, о которых знаешь, и те, о которых пока даже не подозреваешь. Это просто просьба, Александр. Старой женщины, которая видит чуть дальше, за линию горизонта. А следовать ей или нет, конечно, дело твое. Я никогда не отрицала, что каждый имеет свой путь, и свои собственные последствия.
Честно говоря, мне хотелось возразить, хотелось задать вопросы про Миру, про семью Шрама, и спросить ещё очень многое. Особенно о моих близких. Но Оливия Ивановна, словно прочитав мысли, сделала два шага назад. Её фигура стремительно начала становиться призрачной, принимая бледные очертания, словно свет звезд выжигал реальный облик женщины.
— Береги себя, Саша, и чаще прислушивайся к собственной интуиции, она, как правило, говорит дело.
С этими словами, не дав мне проронить и слова, она просто… растворилась. Не вспыхнула, не прыгнула с крыши, а превратилась в дымку, глубоко впитавшуюся в ночной воздух.
Я же продолжил стоять на своем прежнем месте, и как-то тупо глядел на пустое пространство, где только что, безусловно, была бабка с легендарным, сотым уровнем. Других слов и мыслей у меня не было, да и имеющиеся выдавливала наступившая тишина.
— Вейла… ты это видела? Мне же не почудилось? — прошептал, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
— Прекрасно видела, Алекс, и я до сих пор в шоке, что кто-то снова хочет прокатиться на нашей шее. — отозвалась наставница, проявляясь рядом со мной в своем привычном фантомном облике. И, судя по её выражению лица, она была озадачена не меньше моего. — Но ты не думай о себе плохо, это точно не был мираж. Под конец я чувствовала слабые отзвуки пси, особенно в тот момент,