Надо просто сказать, что ночью был просто секс. Развлечение. Ничего серьезного. Но в горле ком, а в памяти — его руки, томный шепот, взгляд, от которого я таяла. Бесит.
Дверь распахивается почти сразу. Дима стоит на пороге все еще при параде, словно и не ходил на свидание со своей бывшей, а только собирается. Ревность бьет ключом, но я заставляю себя ни о чем не думать. Мы — хорошие знакомые. Между нами… контракт. Вот это важно. Точка.
Глаза Донского на секунду загораются, когда он меня видит, но тут же взгляд его гаснет, становится холодным, отстраненным. Будто я чужая.
— Пришла? — голос резкий, почти грубый. Может, он не рад, что я вернулась? А вдруг… она здесь? Может, они вообще потрахаться собирались? Или… ну нет. Было бы тупо вести в квартиру женщину, зная, что я еще не съехала.
Блин, блин… как же сложно.
— Да, пустишь? — стараюсь говорить легко, шутливо. — Дела дома были. Представляешь, потоп случился.
— Вот как? — он приподнимает бровь и отступает, пропуская меня.
Вхожу, ставлю пакет на пол, стараюсь выглядеть непринужденно, но в мыслях полный бедлам. Интересно, они снова вместе? Ей нормально, что ее мужик спит с другой? Господи, Надя, завязывай. Тебе не пятнадцать, пора бы мозг включить.
— Ага, сосед сверху затопил, — говорю быстро, чтобы заполнить тишину. — Стиралка у него сломалась. Я в шоке была.
Дима молча сверлит меня взглядом, скрестив руки на груди. Его лицо напряжено, губы сжаты. В глазах что-то странное — злость? Боль? Да ешкин кот! Поди разбери этих мужиков!
— Все… нормально? Ты… злишься на меня?
— Я звонил тебе.
— Да? Когда? Погоди… — вытаскиваю мобильник и ахаю — реально звонил. — Я не видела. А может, это было тогда, когда сантехники пришли? Точно, Гера этот как раз на кухне остался. Стой… — дальше уже докручиваю в голове. Вызов помечен как принятый, значит, Дорофеев ответил. Ох, мамочки. Вот же паразит эдакий.
— Мужик взял трубку какой-то, — уже спокойнее говорит Донской. — Сказал, что Надя занята и просил больше не звонить.
— Это сосед новый. Вот же паразит! Мало того, что затопил меня, так еще и телефон взял без спроса. Сволочь! — сокрушаюсь, сжимая кулаки. — Завтра буду дома, выскажу ему все. Это ж сколько наглости!
Беру пакет, вхожу в кухню и начинаю вытаскивать овощи. А когда Дима вдруг дотрагивается до моего плеча, замираю сглотнув. Нервничаю. Понимаю, что разговора не избежать. Может… стоит начать первой? Ну, правда, кто-то должен убрать возникшую между нами неловкость.
— Надя, — зовет мягче Донской. Поворачивает к себе лицом, и у меня все — ноги подкашиваются, сердце заводится волчком, щеки наливаются краской. Нет, так дело не пойдет. Если он сейчас заявит, что ночь была ошибкой, то я почувствую себя униженной. Не хочу этого. Только не от этого мужчины.
— Слушай, насчет вчерашнего, — господи, кто бы знал, как тяжело мне даются слова. Я почти задыхаюсь, когда выдаю каждое из них. — Было и было, угу? Это все водка, — и следом я бью Диму по плечу, с намеком на дружеский жест.
— Водка? — переспрашивает он, как-то странно поглядывая на меня при этом.
— Вообще-то, — я волнуюсь так, что начинаю нести полную ахинею. — У меня такого никогда не было. Я если пью, всегда контролирую себя. А тут перебрала так, что… В общем, мы же друзья? — и для пущего эффекта подмигиваю, растянув губы в фальшивой улыбке.
Дима отводит взгляд в сторону, ощущение такое, что он пытается понять, как реагировать. Блин, а может, я… ошиблась? Нет, не может быть. Иначе бы Донской при таком параде не бежал к своей Лане. Может, спросить про нее? Нет, скажет еще, что я слежу за ним. Будет совсем неловко.
— У меня тоже, — наконец, отвечает он. — Но было круто.
— А? Ну… да, неплохо, — смущенно хлопаю ресницами, кусая губу.
— Тогда, — Донской обходит меня и берет из пакета помидоры. — Покрошу салат.
— Окей, а я… мясо поставлю тушить.
И вроде все должно наладиться, но атмосфера между нами становится еще более натянутой. Что-то однозначно не так. Мы молчим. Нет шуток. Глупых разговоров. Только звуки ножей, чьи лезвия бьют по разделочным доскам.
Когда с ужином готово, садимся за стол.
— Кстати, а что это за сосед такой? — неожиданно спрашивает Донской.
Вспоминаю Дорофеева и понимаю, что не могу толком описать его.
— Да на днях заехал. Чудак какой-то…
— Чудак? — мы переглядываемся.
— Как я поняла, он наследник корпорации Дорофеевых и заехал в наш дом спора ради. Говорю же, чудак. Представляешь, — кажется, я снова волнуюсь и несу то, что не стоило бы. Остановите кто-нибудь мой рот. — Вместо денег сперва предложил позавтракать в ресторане.
— А ты? — в тоне Димы сквозит что-то холодное, леденящее.
— А я… послала его. Ремонт денег стоит, — здесь я не лукавлю. Каким бы красавчиком не был мужик, если он накосячил, я не спишу ему грехов за лицо. Не богачка ведь. Пусть за свои ошибки платит его кошелек. — Да и не в моем он вкусе. Смазливый больно, — отмахиваюсь, наливая сок в стакан.
— А какие в твоем? — голос Димы звучит тихо, но в нем есть что-то, от чего у меня внутри все замирает.
— Что? — я поднимаю взгляд, чувствуя, как сердце делает лишний удар.
— Говорю, какие мужики тебе нравятся? — повторяет он, словно ждет не просто ответа, а чего-то большего.
Стоп! А что если… той ночью между нами не было ошибки? Почему после его вопроса, я начала сомневаться?
Глава 32 — Дима
Надя молчит, только своими ангельскими глазками хлопает, и я понимаю, что задаю слишком “в лоб”. Да, как-то иначе все должно было быть. Фильм вечером. Много разговоров. Шутки. А потом секс. На деле же мы едва можем связать диалог, слова цепляются друг за друга, как ржавые шестеренки. У меня стойкое ощущение что, мы разошлись в убеждениях. И еще этот сосед всратый, будь он не ладен. Откуда вообще взялся? И какого хера принимал вызов на ее телефоне?
— Тебе честно или по шаблону? — наконец, находит, что ответить Надюша. И эта ее улыбка в очередной раз подчеркивает, как мне нравится девушка напротив.
— Лучше первый, но если сомневаешься, можно и второй, — подмигиваю, а что остается? Меня бортанули.
Отправили на три веселых буквы — во френдзону, туда,