Ладно… выкручусь.
* * *
На работе задерживаюсь до семи, по пути домой попадаю под ливень. Поливает так, что транспорт местами плывет по огромным лужам. Я тоже с головы до ног промокла. Поэтому прихожу к себе злая, а еще голодная.
Васька встречает меня с жалостливым взглядом и сразу бежит на кухню, бить лапой по миске.
— Как мило, дружок. Мог бы спросить про мои дела, — хмыкаю, скидывая обувь. Заворачиваю сразу в комнату и стягиваю с себя мокрые вещи. Василий воет, еще громче отбивая ритмы железной тарелкой. Черт, почему я не взяла ему пластик? Не так громко было бы.
— Да иду я, иду, эгоист. Не видишь, я мокрая? При том, кажись, до трусов.
Выхожу в одном лифчике и домашних шортах. В руках держу майку и, прежде чем двинуться к холодильнику, замираю на пороге — в дверь звонят.
Васька тут же скалится, понимает, видать, что ему придется подождать. А я… ну будем честны, так загружена в свои мысли, что забываю натянуть майку. Открываю дверь с одним желанием, поскорее спровадить нежданного гостя и завалиться в душ.
— Дима, — майка падает на пол, глаза у меня делаются по пять копеек.
— Вау, — он облокачивается локтем на дверь, присвистнув. — Вижу, женушка, ты меня ждала.
Глава 23*
— Что это ты ешь? — разглядываю миску Левинского. У нас тут вроде пикника на природе. Ждем машину, вызовов сегодня тьма. Как только стало жарить солнце, так пожары дали о себе знать. Сегодня опять с утра выдернули. Честно сказать, так устаю, что домой еле дохожу и сразу в постель. Удручает только скребущее чувство: охота Надюшу увидеть. Но… у нас с ней договор, и секс без обязательств в него не входит.
С Ланой я кстати тоже не трахался за последнюю неделю. В среду она подвалила ко мне, выловила, когда я выходил из туалета, и силой, считай, запихнула в кабинку.
— Я так соскучилась, Дим, — пропела соловьем и ласково провела пальчиком по моей ширинке. В тот день я был после пятого вызова никакой. Выжатый лимон — не иначе.
— Слушай, давай…
— Сейчас все будет, как ты любишь, — пообещала она, усаживаясь передо мной на колени. Бегунок опустился, пуговица расстегнулась, и женская рука стала активно поглаживать мой член.
Я шумно выдохнул, привалившись спиной к кабинке и подумал, ну, может, реально дать ей отсосать. В конце концов, она неплохо орудует ртом. Закрыл глаза и в этот момент почему-то отчетливо представил Надю. В ее платье, с этой до ужаса милой улыбкой. А потом мозг подкинул, как мы с ней целовались, и я, с одной стороны, возбудился до звериного оскала, а с другой, спускать свой нрав на Лану не хотелось. Хотя она уже и боксеры мои приспустила, лаская пальцами головку члена.
Но тут я и сам офигел от себя, убрал ее руку, запихнул свое “добро” обратно в штаны.
— Ты чего? — обиженно пропищала Лана.
— У нас совещание срочное, забыл.
— Да мы же пару минут, и…
— Говорю же, времени нет, — и, обойдя Польскую, я шмыгнул прочь из кабинки в коридор. Лана вышла недовольная, да и я сам не особо рад был. В конце концов, у нас с Надей даже и близко не предвидится секс, а организм вроде как настроен на него. Но все равно как-то против себя не попрешь же.
— Только не говори, что теперь твоя фиктивная клуша тебя ублажает, — фыркнула обижена Лана.
— Она не клуша, — почему-то разозлился я. — И вообще, ты понимаешь, сейчас, кто зайдет, нас увидят, и что дальше? Для всех у меня есть жена.
— А я?
— А что ты?
— Вы с ней трахаетесь? — Польская подошла ко мне почти впритык и с вызовом посмотрела.
— Нет, у нас другие отношения.
— То есть ты с ней не трахаешься, меня отталкиваешь… — заходилась от возмущения Польская. И я подумал, может, ну ее? Что я бабу себе не найду что ли?
— Лана, все! — развел я руки в стороны. — Баста. Я устал от тебя. Ничего не выйдет у нас дальше. Давай каждый сам по себе, уверен, ты баба видная, найдешь себе хорошего мужика. А я… будем друзьями. Угу? Или коллегами?
Она разомкнула губы, побледнела и отступила на шаг. Чтобы не продолжать этот пустой разговор, я обошел ее и двинулся прочь из туалета. В конце концов, мы никогда не претендовали на звание серьезных отношений, и нас ничего, кроме секса, не связывало.
За мной Польская не пошла, истерик устраивать не стала. А уж что творилось у нее на душе, меня мало волновало. Я все больше вспоминал Надю и думал, может, позвонить ей? Да под любым предлогом. Но… никак не мог решиться.
И теперь вот — сплошная работа и ни минуты свободного времени.
— Это авокадо, — вырывает из размышлений Никита, поморщив нос.
— Выглядит так, как будто огурец трахнул грушу, — кидает неоднозначный взгляд на пластиковый контейнер Ромка, и мужики на его реплику начинают ржать.
— Боже, — пинаю я друга в плечо. — Ну у тебя и фантазии.
— Зато звучит как, — товарищи с огоньком обсуждают обеда Левинского, который ему сделала жена. — Словно что-то дорогое. Чисто бабское.
— Народ, — веселье прерывает Денис, наш новенький. — Там срочный вызов. Доедаем потом.
Бросив еду в рюкзаки, мы двигаем на полной скорости к машине. И тут у меня мобильник активно напоминает о себе. Говорить ситуация не позволяет, поэтому я не сразу его вытаскиваю, а когда вижу на экране “Надя”, грудь, словно пламенем опыляет. Конечно, я ей отвечаю, не могу не ответить. Тем более сам хотел услышать ее голосок ангельский. Правда, времени болтать у нас нет, и из всего разговора я вытаскиваю только вопрос: “Мы могли бы пожить вместе какое-то время?”.
Признаться честно, я даже не сразу складываю два и два, чтобы понять, в чем состоит просьба. Узнать подробности тоже не вариант, у нас там пожар. Во всех смыслах этого слова. Поэтому суетливо кидаю, что занят, и стараюсь освободить голову. В нашей работе она нужна трезвой.
Когда с делами покончено, я, искупавшись, еду к Надюше. Весь какой-то окрыленный, в предвкушении. Настроение — словно прибухнул, в глазах едва звездочки не сверкают. Вот дела, Донской.
И стоит Наде только открыть дверь, как член у меня дергается, словно по щелчку. На милом ангелочке нет майки, и я невольно думаю, а не пошли бы к черту все запреты. Может, она сама меня хочет. И кто я такой, чтобы отказывать женщинам.