– О, Джоуи, не паникуй, - выдавила она. – Я уверена, что с ней все будет в порядке.
– Да.- Я сморгнул слезы. – Я тоже.
Часть двенадцатая
Глава 129.Мама-боец
Джоуи
После того, как Моллой пустили в палату, через девяносто минут его отвезли в послеоперационную палату, подключенного к большему количеству проводов и капельниц, чем я когда-либо видел в своей жизни.Когда меня взяли, чтобы я был с ней, я почувствовал слабость.
Она была серого цвета.
Гребаный серый.
Все совершенно нормально, меня постоянно успокаивали медсестры и врачи, все еще собиравшиеся вокруг нее, контролируя ее жизненные показатели, пока я оставался рядом с ней. Мое внимание переключалось между девочкой, спящей на кровати, и ребенком, которого вернули мне вместе с его матерью.
Малыш Моллой.
Дата рождения: 30.08.05
Время рождения: 02:22
Его данные были нацарапаны на именных бирках на его маленькой руке и лодыжке, но я не думал, что ему нужно что-то из этого, чтобы его узнали.
Он был сыном своей матери до мозга костей, с копной окровавленных светлых кудрей, прилипших к его маленькой голове, и парой легких, которые он явно унаследовал со стороны матери.
Несмотря на то, что Моллой потеряла много крови после родов, команде удалось остановить послеродовое кровотечение без операции, но при мысли о том, как им это удалось, у меня по спине пробежали мурашки. Я был благодарен, что они нокаутировали ее, потому что никто не заслуживал такого физического обращения.
Пытки.
Это было единственное подходящее слово для этого.
За то, что я видел, как они сделали, чтобы спасти ее и жизни ребенка.
– Ты потрясающая, - прошептал я, наклоняясь над кроватью, когда поцеловал ее в липкий лоб. – Ты боец, детка.
Подавляя желание притянуть ее спящее тело в свои объятия и прижаться к ней, я продолжал тревожно парить. Когда наш сын был у меня на руках, мне нужно было, чтобы она проснулась и продолжала спать на одном дыхании.
– Я так горжусь тобой, - прошептал я, одной рукой поправляя одеяло, накинутое на ее безвольное тело. – Ты королева.
– Мы скоро переведем ее обратно в родильное отделение, - сказал мне один из медсестер, регулируя поток того, что, черт возьми, у них было, капало из пакета в капельницу на ее руке. – Она будет входить и выходить из этого еще несколько часов, - добавил он. – Все нормально, так что беспокоиться не о чем. Ее тело прошло через это, и ей нужно время, чтобы отдохнуть и восстановиться. У нее установлен катетер, так что не нужно ее будить, папа.
– С ней все будет в порядке, не так ли?
– Абсолютно, - заверил он меня, улыбаясь ребенку у меня на руках. – Этот малыш чертовски хорошо борется за маму.
***
Вернувшись в палату рано утром во вторник, когда Моллой спала после лекарств, которые они ей дали, я сидел у ее кровати, баюкая крошечный сверток в своих руках.
Во второй раз в моей жизни я был отцом.
Впервые в моей жизни у меня появился собственный ребенок.
Теперь это ощущалось иначе, чем с Олли, Шоном и Тадхгом.
Это было глубже.
Что-то было внутри меня, своего рода невидимый шнур, который шел от моей груди к его. Я чувствовал это каждый раз, когда видел его.
Ощущение его крошечного тела, прижатого к моей груди, когда я кормил его, было проверкой реальности, в которой я нуждалась. Я был ответственен за этого крошечного человека и его спящую мать.
Беспокойство пробежало по моему телу, когда мое внимание переключилось между моим сыном и его матерью.
Два человека, которые создали меня, уничтожили друг друга.
Мой отец убил мою мать.
Он пытался взять с собой всю гребаную кучу из нас.
И теперь мы были здесь.
Я, Ифа и этот крошечный малыш.
Он зависел от меня точно так же, как я зависел от своего старика.
Я просто продолжал смотреть на него, задаваясь вопросом, как он мог так поступить с нами, когда каждый инстинкт внутри меня требовал, чтобы я защищал младенца у меня на руках и девушку, которая его родила.
Они говорили, что он был огромным, но мне он казался крошечным.
У него был милый маленький носик пуговкой, который напомнил мне Шэн, и пухлые губы, как у всех нас.
Мамины губы.
Они были у всех нас.
Все шестеро из нас.
Его пальцы были причудливо длинными, чтобы соответствовать остальному телу, но Иисус действительно был похож на свою мать.
Честно говоря, я никогда не видел более красивого ребенка за все мои восемнадцать лет на земле.
Немного позже вошла медсестра, чтобы проверить линию на руке Моллой и заменить пакет с жидкостью в ее капельнице.
– С ней все в порядке? – Спросил я, мгновенно занервничав, наблюдая за медсестрой, как ястреб. – Она уже давно спит.
– С ней все в порядке, - ответила медсестра с такой уверенностью, что это успокоило меня. – Бедная крошка истощена.- Повернувшись, чтобы посмотреть на меня, она одарила меня сочувственной улыбкой. – Как малыш кормится за тебя, папа?
– Он принял две в операционной и еще две в послеоперационной, и сейчас он принимает еще три , - сказал я ей, указывая на полупустую бутылку, стоящую на ручке кресла. – Я не знаю, следует ли мне давать ему больше смеси, пока его мама не проснется.- Чувствуя себя беспомощным, я пожал плечами, прежде чем сказать: – Она что-то упоминала некоторое время назад о желании кормить грудью.
Она сочувственно улыбнулась мне, прежде чем спросить: – Есть грязные подгузники?
– Да, он был мокрым и грязным.
– Фантастика.
– У него были, э-э, черные какашки.