Вместо того, чтобы принять мои слова за чистую монету, Ди откинула голову назад и рассмеялась. — Гибс, ты разговариваешь со мной.
Я укрепил свою решимость и сказал: — Мне это больше не интересно.
— Тебе это неинтересно. — Это был не вопрос, но ее обвиняющий тон убедил меня, что она не собиралась так легко отпускать меня с крючка. — Из-за нее?
Лицо Клэр промелькнуло в моем сознании, вызвав совершенно новый уровень опустошающей вины, захлестнувшей меня. — Нет, — медленно выдавил я. — Потому что этого вообще не должно было случиться. — Я незаметно указал между нами и резко выдохнула. — Просто закругляйся и уходи, Ди.
— Это не то, что ты говорил раньше.
— Ну, это то, что я сейчас говорю.
— Ты ведешь себя так, словно я тебя вынудила.
— Нет, я никак себя не веду. Говорю тебе, с этим покончено.
— Итак, это официально? — Откинувшись на спинку стула, она скрестила руки на груди и изучающе посмотрела мне в лицо. — Ты наконец-то отрастил яйца и решил остепениться с ней?
— Мне семнадцать, — огрызнулся я в ответ, вне себя от того, что она вовлекает в это уравнение Клэр. — Я ни с кем не остепенаюсь.
— Ты не выглядишь на семнадцать.
— Ну, если тебе нужно напоминание о моем возрасте, тогда посмотри на мое свидетельство о рождении, — бросил я в ответ. — Это в моем личном деле.
Ди вздрогнула, как будто я ее ударил, и я почувствовал себя шишкой. — Ты сказал, что это помогло.
— Так и было, — настаивал я, чувствуя, что мой рассудок ускользает все дальше, чем дольше длился этот разговор. — Но это прошедшее время, ясно? Я с этим покончил.
— Итак, я больше не делаю это для тебя.
— Мне просто больше не интересно, — простонал я, уронив голову на руки и положив локти на стойку. — Прости, если это ранит твои чувства.
— Не извиняйся, — огрызнулась она тоном, пронизанным болью, отодвигая стул от стола и вставая. — И даже не думай рассказывать об этом своей маленькой подружке.
Поверь мне, если бы я мог стереть это из своей памяти, я бы сделал это в мгновение ока. — Она не моя девушка, Ди, — парировал я, коротко кивнув. — Но не волнуйся, — добавил я, направляясь к двери, — я не собираюсь ей рассказывать.
— Она не поймет, — крикнула она мне вслед. — Как работает твой разум. Ты никогда не сможешь заставить его работать с ней.
— Я рискну.
СИЯЮЩИЕ СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ
Клэр
— Добрый вечер, семья, — пропела я, заходя на кухню Джерарда в пятницу вечером.
— Добрый вечер, милая, — с улыбкой поздоровалась Сайв со своего места за кухонным столом. — Как прошла неделя?
— Хорошо, твоя? — Повесив пальто на спинку кухонного стула, я прямиком направилась к домашней пицце на столе. — О Боже, ты положила на нее кровяную колбасу! — Я залилась краской, украв кусочек сырного лакомства. — Ты королева, Сайв Гибсон.
— Сайв Аллен, — со смешком поправил Кит, отрывая взгляд от газеты, которую он просматривал.
— Аллен, — заставила я себя сказать, одарив его, как я надеялась, хотя бы наполовину приличной улыбкой. Потому что, хотя у меня не было желания нравиться этому мужчине, я одновременно обожала и уважала его жену. — Где Джерард?
— В своей комнате, — ответила Сайв с озабоченным вздохом.
— О? — Во мне вспыхнуло беспокойство. — Он не спустился к ужину?
— По-видимому, он объявил голодовку, — добавил Кит, перелистывая страницу своей газеты. — Что было бы прекрасно, если бы он не поднимал такой чертов шум.
— Хм. — Откусив последний кусочек от своего ломтика, я бросила корочку на стол и направилась к двери. — Я сейчас поднимусь.
— Будь хорошей девочкой и скажи ему, чтобы он ничего не ломал, ладно?
Как только я поднялась на лестничную площадку второго этажа, знакомые звуки R.E.M. «Shiny Happy People» громким эхом донеслись с другой стороны двери спальни Джерарда, заставив меня внутренне застонать. Оптимистичная музыка может заставить окружающих поверить, что Джерард был в хорошем настроении.
Не я.
Нет, потому что я слишком хорошо знала, что чем более оптимистичную или возмутительно откровенную музыку он играл, тем хуже он себя чувствовал. Внутри, конечно. Потому что Джерард Гибсон скорее почистил бы зубы стеклом, чем признал, что у него был плохой день. Проблема заключалась в том, что плохой день сделал Джерарда очень взбалмошным, импульсивным.
В детстве у Джерарда были плохие дни, в результате чего он был наказан дома. В настоящее время это были полномасштабные отстранения от занятий и убитые горем девушки после него. Да, он был сложным маленьким лучиком света.
Его нынешний выбор песни убедил меня в том, что он не в себе и что у меня есть работа, которую нужно делать. К работе я относилась очень серьезно.
Выдохнув, я расправила плечи и потянулась к дверной ручке.
Когда я вошла внутрь, меня приветствовал вид всего содержимого его комнаты, включая кровать, сваленной посреди комнаты огромной беспорядочной кучей.
Одежда, DVD, его телевизор, его мебель … Все, что у него было, было свалено в огромную кучу посреди его кровати.
Все, что осталось нетронутым, — это его желанная стереосистема, стоявшая на огромном эркерном подоконнике, где она продолжала воспроизводить музыку из списка настроений сегодняшнего дня на отвратительной громкости. Достаточно громко, чтобы старина Эдди Клэнси из соседнего дома позвонил в дверь в любую минуту.
О, Джерард …
Устало вздохнув, я уперла руки в бедра и наблюдала, как он срывается.
Не обращая внимания на мое присутствие и стоя ко мне спиной, Джерард продолжал раскрашивать – или, по крайней мере, я предполагала, что именно это он пытался сделать – потолок своей спальни в самый отвратительный канареечно-желтый цвет, который я когда-либо видела. Неуверенно балансируя на вращающемся рабочем стуле, он потянулся всем телом вверх, чтобы