— Хью, это происходит снова, не так ли?
Он перевел взгляд на меня, и по одному проблеску в его карих глазах я поняла, что не одинока в своем беспокойстве. — Я не знаю.
— Она все еще такая злая.
— Да, Клэр, я знаю.
— Должны ли мы…— Пожав плечами, я озабоченно прикусила губу и переключила свое внимание обратно на нашего друга, который теперь плавал кругами. — Я не знаю, сделай что-нибудь?
— Например, что?
— Я не знаю. Что-нибудь?
— Я не тот самый, Клэр, — выдавил Хью, и я увидела, как по всему его телу пробежала крупная дрожь. — Не в этот раз. Больше нет. Я не могу продолжать…—Уронив голову на руки, он резко втянул воздух, плечи поникли. — Теперь у меня есть Кэти…я не могу сделать это с ней снова.
Я поняла это, но мне было страшно, а он был моим старшим братом, который, казалось, всегда знал, что делать. В конце концов, Хью был единственным, кто знал о Лиззи больше, чем кто-либо из нас. В прошлый раз он был рядом, прямо в разгар ее личного срыва. Перед тем, как вокруг ее сердца опустились ставни, закрывая всех нас, он был последним, кого оттолкнули. Он знал ее лучше, чем кто-либо другой. По крайней мере, прежнюю.
— Я могла бы поговорить с ее родителями? — Предложила я, чувствуя себя потерянной и не в своей тарелке. — Или Пирс?
— Пирс? — Хью уставился на меня, как будто я сошла с ума. — Как будто с ним стоит разговаривать. — Его глаза сузились от ярости, когда он заговорил. — Он не слепой, Клэр, ему просто все равно.
— Ему должно быть не все равно, — настаивала я. — Он должен увидеть. Он ее парень, Хью.
— Он видит в ней только те стороны, которые хочет видеть, — выплюнул Хью. — Он ни черта не сделает, что идеально подходит Лиз, учитывая, что это единственная причина, по которой она с ним.
— Тогда нам нужно поговорить с мамой, — выпалила я. — Она поговорит с мамой Лиззи и снова все уладит.
— Снова уладит, — повторил он себе под нос. — Она не компьютер, который нужно перезагрузить, Клэр. Все не так просто. — Пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, он резко встал и расправил плечи. — Прекрасно.
— Прекрасно? — Надежда наполнила мое сердце. — Ты что-нибудь сделаешь.
— Да, Клэр. — Еще одна дрожь пробежала по моему брату, и он торжественно кивнул. — Я что-нибудь сделаю.
ЗЛЫЕ КОШКИ И МАМЫ-ОПЕКУНЫ
Гибси
Схватившись за фарфоровую раковину в нашей ванной наверху, я уставился на свое отражение в зеркале и обратил внимание на капли воды, стекающие с моих волос на лицо, благодаря воде, которой я только что плеснул себе в лицо.
Дрожь пробежала по мне при виде этого зрелища, и я подавил стон. Содрогаясь от сочетания отвращения и ненависти к самому себе, я облизал губы и заставил взять себя в руки. — Возьми себя в руки.
Потому что это было жалко.
Ты жалкий.
В то время как остальные мои друзья провели летние каникулы по шею в Атлантическом океане, я просидел все это на песке, как последний трус, каким и был. Конечно, у меня был потрясающий загар, которым я мог похвастаться, выгоревшие на солнце пряди в волосах, за которые парни заплатили хорошие деньги, и я построил несколько действительно впечатляющих песчаных фортов и замков, но это была чертовски пустая трата лета.
Каким бы жалким это ни было, я изо всех сил пытался справиться с чем-то большим, чем окунуть пальцы ног в воду.
Серьезно, мысль о погружении моего тела в воду была отвратительной. Я никогда не мог выкинуть это из головы или из своего прошлого на достаточно долгое время, чтобы попытаться это сделать.
С душем я мог справиться, потому что стоял вертикально и мне не грозила опасность провалиться под воду. Но я не мог вспомнить, когда в последний раз принимал ванну. Должно быть, это было до того дня. Ко мне определенно присоединился Бэтмен и мои фигурки черепашек-ниндзя-подростков-мутантов.
Если задуматься, куда вообще делся Рафаэль?
— Гибс? — Мама позвала с нижней площадки лестницы. — Девочки пришли.
Кава-гребанный-банга. Я улыбнулся про себя, забыв о плохом настроении, и схватил полотенце с вешалки, чтобы быстро вытереть лицо. Осознание того, что Кит ушел из дома час назад, еще больше подняло настроение. — В путь, дамы.
Выбравшись из ванной, я схватил рубашку в цветочек из своего гардероба, положил в карман бутылочку детского масла и прихватил солнцезащитные очки, решив максимально использовать поздний августовский солнечный свет.
Это был наш субботний день перед началом занятий в четверг, и я был полон решимости нанести на кожу загар, который продержится до возвращения мистера Солнца следующим летом.
Отбросив все опасения по поводу опасных течений и приливов, я бросился к лестнице. Едва избежав бокового удара демона – так моя мать окрестила Брайана – на повороте лестницы, я споткнулся и скатился с последних четырех ступенек.
— Ты это только что видел? — Возмущенно спросил я, обвиняюще тыча пальцем в сторону маминого перса с одним шариком. — Он пытался столкнуть меня с лестницы.
— Не драматизируй так, Гибс, — пожурила мама, подбирая белоснежный комочек пуха. — У Брайана золотое сердце.
Брайан замурлыкал в ответ на долгожданную ласку моей матери, но предупреждающе прищурил свои зеленые глаза-бусинки, глядя на меня. Как бы говоря: я доберусь до тебя в следующий раз.
Нет, если я доберусь до тебя первым, ублюдок.
— Да, хорошо, если однажды утром меня найдут искалеченным в своей постели, с кошачьими царапинами по всему телу, не говори, что я тебя не предупреждал, — фыркнул я, натягивая рубашку, не потрудившись застегнуть ее. — Потому что ты получила множество предупреждений, женщина.
— Этого никогда не случится.
— Могло бы.
— Чтобы это произошло, тебе пришлось бы спать в своей постели.
— Привет, Гибс, — с застенчивой улыбкой поздоровалась самая маленькая из троих.
— Малышка Шэннон. — Я тепло улыбнулся девушке моего лучшего друга, когда она стояла в моем холле, вооруженная, как я знал, горой еды