А потом он поцеловал меня.
Дрожь пробежала по моему телу, когда его губы уничтожали меня, для каждого следующего парня который мог прийти.
Пожалуйста, больше не позволяй этому случиться.
Я просто хочу его, боже.
Позволь мне оставить его.
Инстинктивно я медленно опустилась на спину, прихватив с собой его большое тело, в то время как его губы не переставали терзать мои. Единственное, что разделяло наши тела, была ткань нижнего белья, когда мы оба терлись друг о друга, находя зуд, о котором я даже не подозревала, что мне нужно отчаянно почесать. Ну, он прямо сейчас чесал этот зуд. На самом деле, я никогда не хотела, чтобы его вес покинул мое тело, потому что я не могла вспомнить момент времени, когда я чувствовала себя такой наполненной.
А потом мы начали прикасаться друг к другу. Это было глубже. Более серьезно. Сильнее. Мягче. Более любяще. Больше всего. Его форма, ощущение его кожи на моей — это было слишком. Это было именно то, чего я ждала всю свою жизнь.
— Все в порядке, — прошептала я немного позже, когда оставшееся нижнее белье было брошено на пол домика на дереве. — Я хочу этого. — Мое сердце колотилось в нервном предвкушении, когда он занял позицию между моими бедрами, с презервативом, обтягивающим его впечатляющую лестницу. Я не сдвинулась ни на дюйм, опасаясь испугать его. Я нуждалась, чтобы он не убежал, потому что я, честно говоря, чувствовала, что умру, если этот парень не соединит свое тело с моим. — Ты весь дрожишь.
— Ну да, — прохрипел он, наклоняясь ближе, чтобы коснуться моих губ своими, — Это то, что происходит, когда ты нервничаешь.
— Ты нервничаешь?
— У меня такое ощущение, будто я держу в руках стекло, Клэр. — Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, его тело в этот момент тряслось сильнее, чем мое. — Конечно, я нервничаю.
Что-то тронуло мое сердце, что-то более глубокое, чем привязанность,более сильное, чем дружба, более постоянное, чем вечность, и я приподнялся на локтях. — Я люблю тебя. — Губы коснулись его щетинистой челюсти, я прижалась к его щеке своей и еще раз поцеловала уголок его рта. — Я хочу, чтобы это был ты.
— Я всегда хотел, чтобы это была ты, — прошептал он, когда дрожь пробежала по его большому телу. — Я буду настолько нежным, насколько смогу.
— Сделай это. — Дрожа от страшного ожидания, я схватила его за плечи и крепко поцеловала. — Просто действуй медленно.
Прерывисто вздохнув, Джерард наклонился вперед, прижался своим лбом к моему и толкнул.
А потом он оказался глубоко внутри меня.
Первого приступа боли, прошедшей через меня, было достаточно, чтобы мои глаза защипало от слез, но я сдержалась, слишком восторженная в тот момент, чтобы беспокоиться. Потому что этот парень. Если нужно было испытать боль, я хотела, чтобы она была от его рук.
— Ты в порядке?
— Да. — Я кивнула, преодолевая боль, чувствуя, как он движется внутри меня, соединяясь со мной так, как ни один другой человек раньше не мог. Это было ошеломляюще, устрашающе и прекрасно одновременно. — Не останавливайся.
Он удерживал свой вес на мне, положив предплечье на пол рядом со мной. Его свободная рука переместилась от моего лица к бедру, прижимая меня ближе, выравнивая наши тела, пока мы не соединились самым простым и первобытным из человеческих способов.
Его глаза были крепко зажмурены, а мои широко открыты, охватывая все, каждый дюйм его тела. Все мои чувства были на пределе. Запах стирального порошка на одеяле под нами, солоноватый привкус его горла, когда мой язык высунулся, чтобы попробовать его на вкус. Восхитительный вес его бедер, и то как давление росло когда они качались глубже.
Чувства переполняли меня. Я тонула в нем в этот момент. Это было невероятно ошеломляюще. Это было похоже на победу после шестнадцати лет игры в лотерею. Чувство эйфории и неуверенности сталкивались.
Я не могла сказать, кого из нас трясло больше. Я думаю, что это могло быть равным, потому что, похоже, Джерарда, этот момент тронул так же глубоко, как и меня.
— Ты в порядке? — прошептала я, обхватив его шею рукой. Он выглядел так, будто испытывал физическую боль, когда он зажмурил глаза и толкнулся внутрь меня. — Джерард?
— Да. — Кивнув, он держал глаза закрытыми. — Продолжай разговаривать.
— Разговаривать?
— Твой голос… — он издал болезненный стон и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, все еще толкаясь бедрами. — Мне нужно услышать твой голос.
— Почему?
— Потому что мне нужно знать, что это ты прикасаешься ко мне.
ПОТЕРЯ ДЕВСТВЕННОСТИ И СОЗНАНИЯ
Гибси
— Итак. — Тело напряглось, я схватился за накинутое на нас одеяло и уставился на крышу. Серьезно, я был настолько напряжен, что был на полпути к трупному окоченению. — Это было по-другому.
— Совершенно по-другому, — согласилась Клэр, лёжа рядом со мной, одновременно сжимая одеяло и глядя на крышу.
— Эм, извини, что я взорвался до того, как ты кончила, — добавил я. — Я был перевозбужден.
— О нет, нет, я это сделала, — быстро ответила она.
Мои брови взлетели вверх. — Ты сделала?
— Ага. — Она кивнула, все еще сосредоточив внимание на крыше. — Один раз до и один раз во время.
— О.
— Ты не мог сказать?
— Неа. Я все время просто сходил с ума.
— О. — Она прерывисто вздохнула. — Ну, я так и сделала, так что… ээ, молодец?
— Э, спасибо? — Я слегка подвинулся, заставив наши плечи соприкоснуться. — Ты тоже.
— Спасибо, — выдавила она. — Так, презерватив все время оставался на твоей лестнице? — Пожав плечами, она добавила: — Знаешь, со всем этим пирсингом?
— Я не знаю. — Я крепче схватил одеяло, чувствуя, как меня захлестнула волна паники. — Я боюсь проверять.
— Да, — согласилась Клэр, и в ее голосе звучала такая же паника. — Я тоже.
— Но я не причинил тебе боли, не так ли? — Я заставил себя перевернуться на бок лицом к ней. В конце концов, смотреть ей в глаза, когда мы разговаривали, было наименьшим, что я мог сделать, учитывая то, что она только