— Это я странная? — засмеялась она, схватила меня за руку и закружила по комнате. — Посмотри, кто бы говорил, младшая сестрёнка!
Не в силах устоять перед соблазном потанцевать с Кивой, я задвинула свои страхи в самый дальний угол и натянула яркую улыбку. Такую же, как у неё.
Звонок в дверь через минуту заставил мою сестру взвизгнуть. — О боже. Это он! — взвизгнула она от радости, отпустила мои руки и бросилась к зеркалу. — Он рано! — Схватив любимую коричневую помаду, она быстро подвела губы и промокнула их. Повернувшись ко мне, она встряхнула волосами. — Ну как я выгляжу? Кива была в свободном зелёном платье в клетку, которое заканчивалось выше колен, в своих любимых ботинках Dr. Martens и с запястьями, усыпанными браслетами. Волосы у неё были наполовину собраны, наполовину распущены, с прядями, завитыми гофре. — Ты выглядишь, как взрослая, — ответила я, с завистью глядя на её пышные волосы. У меня они были прямые и скучные.
Звонок в дверь повторился, и Кива подскочила.
— О боже, надо впустить его! — воскликнула она, подбежала ко мне и протянула мизинец. — Пообещай, что не выдашь меня.
Я зацепила её мизинец своим.
— Обещаю.
— Папа меня убьёт, если узнает, что я пустила Марка, пока они с мамой не дома, так что ты не должна говорить. — Она прикусила губу.
— Серьёзно, Лиз. Ни слова.
— Не скажу.
— Потому что ты помнишь, как они разозлились, когда я привела Даррена, пока их не было? — хихикнула она. — Папа тогда чуть с ума не сошёл, когда нашёл нас в моей комнате.
— Я скучаю по Даррену, — сказала я, вспоминая старшего брата Шэннон. Он был такой же, как она. — Он был хорошим. — Я тоже скучаю по Дару, — кивнула она. — С тех пор, как мы перешли в старшую школу, мы как-то отдалились. Но он навсегда останется одним из моих лучших друзей.
— Почему вы отдалились?
— Он теперь учится в BCS, — пояснила она. — И он терпеть не может... ну, скажем так, он не в восторге от моих новых друзей из Томмена.
— Почему он никогда не был твоим парнем? — пожала я плечами. — Вы же раньше дружили.
— Я раньше этого хотела, — сказала она, сложив руки на груди и мечтательно вздохнув. — Но не сложилось. — А потом весело добавила: — Зато теперь у меня есть Марк — он супер, он секси, и я буду супер-мёртвой, если папа узнает, что он пришёл, пока я за тобой приглядываю, так что рот на замок. — Она посмотрела на меня серьёзно. — Я серьёзно, Лиз. Ни слова.
— Знаю, знаю, — проворчала я, закатив глаза. — Я умею хранить секреты, Кива.
Я всегда их хранила.
ЖЕЛЕЙНЫЕ ЗМЕЙКИ И ИДЕАЛЬНАЯ “Г”
Хьюи
31 октября 1994 года
— Хью! — рявкнул Робби Мак, одетый в Красного Рейнджера, со своего места за кухонным столом. Он указал на двух девочек в костюмах принцесс, сидевших по обе стороны от него, и беззвучно произнёс: сделай что-нибудь.
Мой день рождения шёл полным ходом, дом был набит друзьями под завязку. К несчастью для Робби, на него запали жутковатые близняшки Пирса. Не знаю, что он рассчитывал, что я сделаю. Одно было точно: меняться с ним местами я не собирался. Мне и так хватило Клэр, которая весь вечер висела у меня на руке. Добровольно идти на ещё двоих? Нет уж.
Сделав вид, что не слышу Робби, я протиснулся мимо группы парней, избивавших пиньяту, и вышел во двор. Когда проходил мимо Дэнни Каллахана из моего класса — он был в костюме Синего Рейнджера — тот, смеясь, ткнул пальцем в Робби:
— Смотрите, парни, у Робби появилась девушка!
Вот же мудак.
Обрадовавшись, что нашёл Питера Пэна и Зорро на подъездной дорожке, я направился прямо к ним.
— Вы что творите? — спросил я, когда подошёл ближе и увидел, как у Питера Пэна по подбородку течёт слюна. — Что, чёрт возьми, у тебя во рту, Гибс?
— ...елле...змеи... — промямлил Гибс, с трудом выговаривая сквозь полные губы какого-то липкого месива.
— Он пытается побить мировой рекорд, — хихикнул Зорро.
— В чём? — я уставился на Фели. — В идиотизме?
— ...елле...змеи... — повторил Гибс, помогая себе пальцами, чтобы запихнуть обратно в рот выскальзывающую жижу.
— Гибси считает, что сможет запихнуть в рот больше всего желейных змей, — сквозь смех пояснил Фели.
— А сколько составляет рекорд?
— Он не знает.
— И как он тогда собирается его побить?
— ...другую...еще одну...Фели... — протянул Гибс, вытянув ладонь. — Без понятия, — фыркнул Фели, протягивая ему очередную змею. — Зато молчит.
— Он же может подавиться, — настороженно сказал я.
— Может, — согласился Фели.
— Сколько он уже засунул?
— Девять.
— Девять?! — я изумлённо округлил глаза. — Ни хрена себе. — Уставился на Гибси. — Ты их ешь, да? — Я прищурился. — Ты не можешь засунуть девять штук. Врёшь.
— ...не-а... — Гибс покачал головой и подавился, из-за чего слюна брызнула ещё сильнее. — ...о, чёрт!..
Когда он схватился за живот и начал корчиться, мы с Фели тут же отскочили — уже не впервые имели дело с его рвотными подвигами. — О господи, — сквозь смех завыл Фели, держась за бок. — Он выглядит как Ротяра из "Балбесов"!
Я с отвращением схватился за живот, глядя на результат выходки Гибси, расплескавшийся по моей подъездной дорожке:
— Ты болен, Джерард Гибсон.
— Видел? Я же говорил, что не ел их, — гордо заявил Гибс, когда закончил избавляться от желейных обитателей своего рта. — Видел, Хью? — Он указал на каждого слизкого червяка на бетоне и начал считать. — Девять здоровенных без единого следа от зубов. — Поздравляю, — содрогнулся я. — У тебя самый большой рот в Баллилаггине.
В этот момент раздался сигнал клаксона, и мы все трое обернулись: мамино авто остановилось у обочины возле дома.
— Ну наконец-то! — воскликнул Гибс и, не раздумывая, вытер подбородок об чёрный плащ Фели.
— Блин, Гибс! — возмутился тот, отпихивая его. — Ты же псих.