— Когда-нибудь я вас поймаю, малолетние ублюдки, — прорычал мистер Мерфи с другой стороны садовой стены в четверг вечером после школы. — И когда это случится, я подвешу вас за яйца. Слышите меня? Это была последняя клумба, которую вы разрушили своим гребаным мячом!
— Блин, он же правда его проткнет, да?
— Он блефует, Хьюи, — ответил мне Гибс, мальчишка поменьше ростом, с золотистыми кудрями, хихикавший в ладонь. Я стоял, прижавшись спиной к стене, и злился на него.
— Он никогда не блефует, Гибс, — зашипел я в ответ и толкнул его локтем. — И хватит ржать.
— А что? — спросил он, почти смеясь, пока на нас моросил дождь. — Это же смешно.
— Нет, — фыркнул я. — Вот смешно — это твой дурацкий желтый дождевик.
— Эй! Я вообще-то красавчик в желтом.
— Ты — источник неприятностей, вот кто ты, — отрезал я. — И теперь я опять в беде. Из-за тебя. Опять.
— Ой, ну не ной, детка, — весело сказал он, стирая каплю дождя с щеки. — Не будь таким обидчивым.
— Легко тебе говорить, — проворчал я. — Это у меня уже третий мяч за неделю.
Я знал, что так и будет. Старик Мерфи был худшим соседом на нашей улице, и все дети из Эвока-Грейстоуна знали: если твоя игрушка перелетает через его забор — прощай. Мне повезло жить через дорогу от этого ворчуна, а вот Гибси — всего в двух домах от него. — Ну не злись ты на меня, Хьюи, — взмолился он, глядя на меня щенячьими серыми глазами, которые всегда его выручали. — Ты же мой старший брат.
Я закатил глаза к небу. Но он был прав. Мы могли и не быть родными, но Джерард Гибсон был мне как брат.
Наши родители дружили с начальной школы и купили дома по соседству в Эвока-Грейстоне, небольшом районе из двенадцати домов на севере родного города Баллилаггина. Мы жили в доме №4, а Гибсоны — в №9.
Кроме тех четырех месяцев, что я старше него, я не знал жизни без этого кудрявого засранца. Странно, но я никогда не думал о Гибсе как о друге, как о Патрике Фели, моем лучшем друге из школы. Я думал о нем как о младшей сестре Клэр. С Гибсом не надо было быть осторожным — ни в словах, ни в поступках. Мы могли ругаться, драться и говорить друг другу всякое, но все равно оставались братьями. А братья всегда возвращаются друг к другу в конце. — Не грусти, — сказал Гибс, похлопав меня по плечу, отрывая от мыслей. — Война еще не проиграна. Мы можем вернуть мяч. — Спорим, он уже вытащил нож, — тяжело вздохнул я. — Это был мой любимый мяч.
— Слышите меня, мелкие ублюдки?! — снова заорал старик Мерфи, теперь будто бы ближе. — Как поймаю вас, шею сверну! Особенно жирному!
Теперь уже я зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, а Гибси посмотрел возмущенно.
— Ублюдок, — буркнул он.
— Вот именно, ты, перекормленный танк! — прокричал старик, удаляясь. — Я вас еще воспитаю!
— Ублюдок! — повторил Гибс, шипя. — Мам говорит, я плотный, а не жирный, а папа — что это уйдет, когда я вытянусь. Я костистый, Хьюи!
Теперь он толкнул меня, чтобы я перестал смеяться.
— Не всем же быть дрыщами.
— Знаю, знаю, — примирительно сказал я, сдерживая улыбку. — И не обращай внимания на старого Мерфи. Он просто завидует. Старый и лысый.
— Серьезно?
— Серьезно.
— Окей, иди посмотри, — велел он и махнул на стену. — Если он ушел в дом, ты сможешь пробраться через калитку и забрать мяч. — А почему я должен лезть? — огрызнулся я. — Это ты его туда загнал. Опять. Ты потоптал его петунии. Опять. Ты виноват. Опять. — Да потому что я не умею лезть по стенам, как ты, — пояснил Гибси, заглядывая мне в глаза с озорной ухмылкой. — Ну давай.
Он сцепил руки и пригнулся, чтобы подсадить меня.
— Я старше тебя на четыре месяца, — проворчал я, используя его руки как ступень. — Но ты в четыре раза проблемнее.
Уцепившись за бетонный край стены, я поднялся и заглянул во двор — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мерфи вонзает перочинный нож в мой мяч.
Ну вот и все.
Еще один ушел в небытие.
Я с тяжелым вздохом спрыгнул обратно и покачал головой, когда Гибси посмотрел на меня с надеждой.
— Нет, — ответил я мрачно. — Мир праху его.
— Все, — процедил Гибс, сжав кулаки. Он уставился на стену и заорал: — Лучше пофоткай свои клумбы, Мерфи! Ты не сможешь охранять их вечно, ты, лысый топор…
— Не усугубляй, — предостерег я и зажал ему рот рукой. — Нас и так уже похоронили.
Обняв его за плечи, я повел нас прочь от стены, обходя клумбы миссис Грейди, пока мы пробирались через ее сад.
— Если он скажет нашим родителям, что мы на него ругались, нас похоронят второй раз.
Мы помахали миссис Грейди, которая улыбалась нам из окна кухни. Она была даже старше Мерфи, но добрее. Она раньше нас нянчила, пока летом не сломала бедро. Теперь не могла за нами присматривать, но все равно звала в сад и угощала чаем с булочками.
— Это война, — буркнул Гибс, когда мы вышли на улицу. — Вот подожди до Хэллоуина.
Он сжал кулаки, и мы свернули к его дому. Я тащился следом, грустя из-за мяча.
— Я куплю тебе новый мяч на день рождения, — пообещал Гибс, когда мы вошли в дом. — Папа везет нас к себе на выходные, он заедет со мной в магазин.
— Забей на мяч, — вздохнул я. Теперь мне стало еще хуже, ведь он уезжал.
— Ты завтра в школу придешь? — спросил я. — Мисс Лолор сказала, что принесет сладости — последний день перед каникулами.
— Конечно, — пообещал он. — Я просто пойду в школу от папы.
— А на вечеринке в понедельник будешь?
— Обязательно.
— И на Хэллоуиновском обходе?
— О да, — он потер руки и потянулся к торту на кухонном столе. — Я прячу под кроватью лотки с яйцами. Месть