Но, вспомнив радостно-умиротворённый взгляд Марины и её облегчённый вздох, тут же поник.
А Брежнев, видя что совещание уходит куда-то, в совсем никому не нужную сторону, принял авторитарное решение.
— Сколько, вы говорите, вывезли из нашей страны золота после так называемой «перестройки»? — Язвительно поинтересовался он. И, обведя суровым и грозным взглядом присутствующих, сам себе ответил. — Да, практически весь запас! И что? Мы, сейчас, когда Судьба предоставила нам, очень может быть, что последний и единственный шанс всё исправить, пожадничаем? И, ради мелочной экономии, в прямом, а не фигуральном смысле, просрём наше будущее? — От пережитого волнения дыхание Генерального секретаря участилось, а на лбу выступила испарина. И вытерев пот рукавом фланелевой пижамы, Брежнев закончил. — Короче так, Юра! Сколько там килограмм в этом достойном и великодушном юноше? Так вот… Умножь его вес на количество посвящённых, оформи под соответствующим грифом и мне на подпись! — И, поочерёдно посмотрев в глаза каждому, уточнил. — Надеюсь, возражать никто не будет?
И, само-собой разумеется, таковых не нашлось. Ведь, хоть каждый в глубине души и считал себя «особенным и незаменимым», но ядовитый червячок сомнения всё-таки начал грызть душу.
Так что, столь быстро принятый и абсолюьно волюнтаристский, вердикт Леонида Ильича, устраивал абсолютно всех.
К тому же, практически полностью исключало смертельный раздор и возможное начало подковёрных, но оттого не менее кровавых, войн.
А хорошая новость делала собравшихся в конференц-зале людей, только что сформированным, но уже ОСОБЫМ и ИЗБРАННЫМ, с любой точки зрения ЭЛИТАРНЫМ, кланом.
Тех, кому Само Провидение, в лице как снег на голову свалившихся пришельцев из будущего, давало второй шанс и сделало даже не царский, а поистине Божественный, подарок.
Конец интерлюдии.
Утро на новом месте встретило яркими, бьющими сквозь наглухо закрытые шторы, солнечными лучами. Оказавшимися недостаточно плотными для того, чтобы задержать проникающий сквозь них свет.
И жизнерадостным сопением, опять покинувшей свою собственную кровать, и нагло и очень (для неё) удобно и комфортно, устроившейся между нами Леськи. Которая обнимала меня за шею, ухитрившись, при этом, закинуть одну ножку маме на живот.
«Родные мои»! — С не сходящей с губ дебильной улыбкой, таял от счастья я. — «Как же я по вам соскучился»!
Немного поразмышляв, стоит ли портить идиллию, выгоняя ребёнка для того, чтобы заняться утренним сексом, пришёл к выводу, что нет. Близости и обнимашек нам хватило ещё вчера. Да и, досматривающие последние сны девочки вызывали чувство умиления и нежной заботы. И, судя по тому, что обе ещё не проснулись, вымотались они изрядно.
В общем, задавив начавшую было поднимать голову похоть, я осторожно выбрался из ласковых пут, и отправился умываться. Благо, как уже упоминал, каждая комната имела собственный санузел. Что значительнл ускоряло процесс и не доставляло лишних хлопот.
Завершив водные процедуры и побрившись, я воспользовался стоящим на полочке перед зеркалом одеколоном. После чего насухо вытерся, одел спортивный костюм и, так как девчёнки ещё дрыхли, осторожно выглянул в коридор.
Где обнаружил одного из скучающих офицеров «девятки» и отчаянно зевавшего и направляющегося в один из занятых кем-то номеров Василия. С чего взял, что двигался он не к себе? Так, ведь в свои хоромы не стучат. А, напротив, открывают и заходят очень даже уверенно.
Ну, а так как с членами нашего, весьма талантливого и, в обозримом будущем, очень даже может быть, что заслуженного и орденоносного коллектива, бравый капитан не корешился, я пришёл к выводу, что Вася захотел посетить Анатолия Викеньтьевича. И — к гадалке не ходи! — обязательно «перетереть». Обсудив «чё за херня» и вообще, «что такого ухитрился учудить мелкий», что за ним прилетел «ажно сам Суслов»?
Немного подождав, пока не заметивший вашего покорного слугу Василий скроется в номере, я окончательно выбрался в коридор и направился к лестничному пролёту. Что, поначалу, вызвало лёгкое беспокойство сотрудника КГБ и рефлекторное «дёрганье» в мою сторону.
Но, по всей видимости, те кто давал инструкции насчёт нас, были людьми не глупыми. И понимали, что слишком уж ограничивать свободу и демонстрировать навязчивую опеку, не стоит. Ведь, как уже упоминал, это, принадлежащее сильным мира сего и весьма угодное Создателю заведение, было окружено тройным охранным периметром.
Преодолеть который для нас с девочками не составляло проблем. Ну, а другим, вежливо и «ненавязчиво» пригашённым в гости, он не по зубам. Да и не станут, не чувствующие за собой никакой вины, и, в общем и целом, вполне законопослушные граждане, «подаваться в бега».
Музыканты — потому что «от добра — добра не ищут». Ну, а умудрённые опытом, и закалённые в боях с убийцами и душегубами города Свердловска милиционеры, должны были понять, что «свалить по тихому» в любом случае не получится.
Да и, некуда им драпать, по большому счёту. Ведь, будучи «людьми государевыми», чьи карьера, существование и жизненные устремления уже давно подчиняются приказам и правилам, они не мыслили себя вне системы.
Короче, не встретив препятствия, я неторопливо спустился по лестнице и вышел в окружающий корпуса… ну, пусть будет санатория, лесопарк. Преимущественно состоящий из, перемежаемыми выложенных брусчаткой дорожек, сосен. И наполненный таким прекрасным, густым и ароматным воздухом, что, мне показалось, его вместо завтрака можно есть ложками.
Я лениво двигался между высокими деревьями и мучительно размышлял, прокатит ли мой недавний демарш камаемый золота. Ну а, насчёт того, что Суслов и остальная кремлёвская пиздобратия (виноват, сопровождающие уважаемого Михаила Андреевича, Высокие Лица) сразу же по прибытии отправились на доклад и устроили совещание, я практически не сомневался.
Слишком много стоит на кону, чтобы откладывать принятие решения в долгий ящик. И, скорей всего, выводы по нам троим уже сделаны. И вариантов, ну по крайней мере, со своей колокольни, вижу всего два. Первый — что «они» прислушаются к голосу разума и согласятся на поставленные условия. И второй — что упрутся рогом и попытаются «прессовать».
И я очень надеялся, что «товарищи наверху» не станут жадничать и, «подумав и покумекав», всё-таки согласятся с выдвинутыми мною требованиями. Ведь, в противном случае, мне придётся быковать, демонстрировать силу и вообще… Совершать столько лишних и, главное, никому не нужных телодвижений, что только при мыслях об этом, у меня начинали ныть зубы.
К счастью, мою лёгкую грусть и пустопорожние «размышлизмы» прервало появление Леськи. Которая телепортировалсь ко мне, как понимаю, прямо из номера. А, следом за ней, «из ниоткуда» вывалилась Марина.
— Доброе утро. — Улыбнувшись, поздоровалась любимая.
А