По крайней мере, для кого-либо из этой Вселенной.
Часть четвертая
Сэх, Сэхсвет
Послушайте!
Ведь если звёзды зажигают —
значит – это кому-нибудь нужно?
Значит – кто-то хочет, чтобы они были?
Значит – кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
Владимир Владимирович Маяковский
Глава 0
Ему отказали в смерти.
Что-то нарушилось в устройстве странной, но хорошо работающей машины. Рождение – жизнь – смерть, так было всегда. Отрезок между крайними точками мог быть длинным или коротким, это единственная составляющая, которая могла меняться. Но сами крайние точки были постоянны. Жизнь не могла начаться без рождения, так же как и не могла не закончиться смертью. Если одна из этих аксиом нарушилась – очевидно, что-то пошло не так.
По крайней мере, Кросс был уверен, что когда-то родился. Да, о факте собственного рождения он знал только с чужих слов, но они хотя бы подкреплялись документально: ультразвуковые исследования, медицинские записи, детские фотографии. Всё это, конечно, легко подделывается, но это путь в никуда. Так можно дойти до того, что не существует вообще ничего. Пусть этой проблемой занимаются философы.
Которых, кстати, больше нет.
После того как умер Мэйтт, а вместе с ним и все остальные люди в мире, Кросс долго сидел без движения, прислонившись к холодной перекладине. В голову лезли отстранённые мысли, которые он обычно прогонял прочь, не давая им надолго укорениться в сознании. Но теперь, когда торопиться некуда, можно и поразмышлять о разном.
Нет, конечно же, Кросс не был бессмертным. Наверное. Одно усилие уставшего тела, рывок через стальной поручень – и притяжение сделает свою работу, расплескав его по металлическому полу. Или взять парализатор законника, приставить к глазнице и нажать на спуск?
Система «свой – чужой». Нет, только вниз.
Мгновение Кросс раздумывал, поглядывая через плечо. Он не собирался прыгать, но изо всех сил убеждал себя, что вот-вот сделает это. Тело отреагировало – горло пересохло, ноги стали ватными и почти перестали слушаться. Добившись чего хотел, Кросс вновь откинулся на перекладину. У него не было суицидального комплекса, и даже в этой ситуации он не собирался заканчивать жизнь так. Успеет ещё, время есть.
Кросс захотел пить. Жажда атаковала неожиданно и с таким напором, что ему пришлось подчиниться позыву. Кросс схватился рукой за поручень и зашипел – обрубок пальца взорвался болью. Вот чем он займётся в ближайшее время – сделает себе искусственный мизинец. Если уж умирать, то целым.
Здоровой рукой Кросс коснулся плеча Мэйтта.
– Спасибо. Надеюсь, ты сейчас с ними.
Кросс доковылял по скрежещущему мостику до лестничного пролёта и начал медленно спускаться. С каждым поворотом воздух становился холоднее, и Кросс активировал термоимплант. Индикатор в уголке глаза показывал, что тепло обеспечено только на пару часов. Вполне достаточно, чтобы добраться до вокзала.
Но сначала – пить.
Оказавшись на первом этаже, Кросс через дверной проём увидел стоящий напротив выхода ТМП. Там просто обязано быть что-то наподобие мини-бара. Он избегал смотреть на изломанное тело Инес. Всё-таки, несмотря на то, что она хотела с ним сделать, Кросс помнил это тело живым и полным страсти. Видеть Инес в таком состоянии было просто неприятно.
Через несколько минут Кросс уже обыскивал вагон. Перед входом в кабину машиниста он обнаружил панель в стене. Несколько сильных ударов ни к чему не привели. Только потом Кросс заметил серый кружок.
Туго соображаешь.
Панель сдвинулась в сторону, за ней обнаружилось несколько бутылок с водой, горка энергетических батончиков и россыпь освежающих леденцов, каждый в отдельной упаковке. Кросс залпом осушил одну бутылку и до половины – вторую. Никогда ещё обычная вода не была такой вкусной. Схватив пару батончиков и неначатую бутыль с водой, Кросс прошёл в середину вагона, выбрал кресло с бо́льшим количеством обивки и рухнул в него. И тут же вскочил.
– Твою мать!
Сердце бешено заколотилось в грудной клетке, в голове словно зашумел насос.
В кресле напротив сидела Сюзи.
Она выглядела в точности так же, как в самых ярких его воспоминаниях: чёрные волосы, аккуратно собранные в пучок, вечная смешинка в глазах и забавная треугольная ямочка на подбородке. Обычно с таким выражением лица Сюзи рассказывала ему об очередном эксперименте, который требовалось провести «вот прямо сейчас». Она говорила, а он слушал, любуясь её мимикой. Больше всего в мире Кросс любил эти моменты.
– Сюзи? – прошептал Кросс. В сердце нехорошо кольнуло. – Что… как…
– Я не Сюзи, – покачала головой девушка. Именно девушка – она выглядела лет на десять моложе, чем должна была быть сейчас. – Я всего лишь образ из твоего сознания, самое сильное воспоминание о дорогом тебе человеке. Не материя – идея.
Кросс потянулся, чтобы коснуться рукой щеки Сюзи и убрать выбившуюся прядь волос за ухо. Пальцы прошли насквозь. Девушка улыбнулась и поправила волосы сама.
Всё. Здравствуйте, глюки.
Он просто сошёл с ума. Возможно, мир в порядке, конец света не наступил, а он сейчас лежит безобразным куском на столе, в убежище Большого Босса. И строит мир в своём разуме так же, как сделала настоящая Сюзи. Это многое бы объяснило.
– К сожалению, это не так, – проговорила Сюзи. – Всё вокруг реально на сто процентов, и я в том числе.
– Ты же сказала…
– Я сказала, что я нематериальна. Идея – такая же реальность, как и материя.
Кросс пытался осмыслить происходящее.
– Я не понимаю, Сюзи, – произнёс он наконец. – Если ты реальна, но ты не моя жена, то кто ты?
– Сэх.
Слово отозвалось в мозгу глухим рокотом. Оно казалось Кроссу глубоким, вмещающим в себя бездну понятий, если не все понятия в мире. Вскоре он почувствовал, что рокот вполне реальный: дрожала сама земля.
– Что это? – спросил Кросс.
– Землетрясение. – Не-Сюзи качнула головой в сторону окна. – Скоро привычный тебе мир перестанет существовать. У нас есть немного времени, прежде чем начнётся обнуление.
– Ты… Создатель?
– Я – Сэх, – ответила не-Сюзи, и сказала то, что он и так подсознательно понял: – Сэх – это всё, что ты видишь, слышишь и можешь ощутить. Горы – это Сэх. Воздух – это Сэх. Покалывание в твоей руке – это Сэх.