В плакун-траве, как и в мандрагоре или одолень-траве, сходятся сразу несколько пластов культуры. Это и вполне узнаваемое растение с конкретными ботаническими приметами, и «растительный персонаж», живущий собственной мифологической жизнью. Для крестьянина, который шел к озеру срезать стебли дербенника, эти два уровня почти не разделялись. Он видел одновременно и высокую траву с пурпурными соцветиями, и «матерь всех трав», чьи слезы способны разжалобить даже самого черствого беса.
О том, как заставить ласточку раздобыть расковник и как мужик вернул жену из мертвых с помощью живой травы
Расковник, который восточные славяне называли разрыв-травой или ключ-травой, считался растением, способным открыть любой замок – от дверей и сундуков до кандалов. Строгого ботанического двойника у него нет: в разных местах под разрыв-травой могли понимать разные невысокие луговые или лесные растения с тонкими стеблями и крепким ветвистым корнем, который, по слухам, и обладал чудесной силой. Поверья о нем были распространены у русских, украинцев, белорусов, а также у сербов, черногорцев и болгар. Расковнику приписывали и другие свойства: его добавляли в зелья, чтобы снять бесплодие, вернуть молодоженам семейное счастье и нейтрализовать порчу, наведенную во время свадьбы. В словенском фольклоре Савиньской долины известна чудесная трава – мавричин корень, которую нужно искать там, где радуга-маврица касается земли. В восточной Сербии под расковником иногда понимали растение, напоминающее мандрагору, с длинным веретенообразным корнем, в очертаниях которого угадывались голова, шея, руки, ноги и даже половые органы человека. Так миф о чудесном «ключе» к замкам и судьбе переплетался с представлениями о живом корне-человечке.
Считалось, что простому человеку расковник почти недоступен. Найти его можно было лишь с помощью других волшебных трав, вроде цветка папоротника или плакун-травы, либо прибегнув к помощи птиц и зверей, близких к подземному миру. В разных славянских преданиях эту роль исполняют еж, черепаха, дятел, сорока и удод. Они будто бы знали, где растет ключ-трава, и пользовались ею, чтобы выбираться из ловушек.
Отсюда возникал и популярный мотив ловли расковника хитростью. В сказках про черепаху человек находил в поле ее гнездо, обкладывал его камнями так, чтобы детеныши не могли выбраться, и прятался неподалеку. Черепаха, увидев беду, уходила на поиски чудесной травы. Вернувшись, она прижимала расковник к камням – те раздвигались, и черепашата оказывались на свободе. В эту секунду человеку нужно было успеть выхватить растение из ее пасти, прежде чем она съест его в награду за спасение малышей. Похожая история существовала и про ежиху, чьи детеныши оказывались заперты в ящике или бочке.
В польских легендах добытчиком чудесной травы нередко становилась ласточка. Чтобы вынудить птицу достать расковник, одно яйцо тайком забирали из гнезда, отваривали и подкладывали обратно. Ласточка, обнаружив, что яйцо мертво, отправлялась за растением, которое, как верили, способно оживлять все живое. Вернувшись, она прижимала траву к скорлупе, и сваренное яйцо оживало. Человеку оставалось лишь вовремя подкрасться к гнезду и завладеть расковником.
Ганс Симон Хольцбекер. Impatiens noli-tangere и Impatiens balsamina (она же разрыв-трава). Около 1650 г. Государственный музей искусств. Копенгаген, Дания
В Полесье бытовали рассказы о «живой траве», тесно связанные с этой традицией. В одной быличке у полесского мужика умерла любимая жена. Отчаявшийся вдовец всю ночь простоял в церкви у гроба, оплакивая покойную. Когда пробило час ночи, в пустом храме появилась гадюка. Мужик, решив, что это дурной знак, отсек ей хвост топором. Искалеченная змея уползла, но вскоре вернулась с пучком травы в пасти. Она приложила траву к оставшемуся обрубку, и он мгновенно прирос к ее телу. Тогда мужик отнял у нее траву, приложил ее к телу жены и увидел, как к покойнице возвращается жизнь.
Чтобы воспользоваться силой разрыв-травы, не нужны были ни заклинания, ни сложные обряды. Достаточно было приложить расковник к замку, и засов сам отходил в сторону. В польских легендах утверждалось, что надежнее всего вшить траву под кожу или спрятать ее в ране на ладони, чтобы она словно «вросла» в тело хозяина. У прикарпатских народов существовал похожий обычай: растение зашивали под кожу на руке. Тогда для отпирания дверей и замков хватало легкого прикосновения к засову – и любой затвор уступал.
О том, как леший заманил девицу в лес с помощью сон-травы
Сон-трава, или прострел луговой, занимает особое место в восточнославянском фольклоре. В старинных травниках этот первоцвет описывали как сильный оберег: его советовали носить с собой, держать в доме, подкладывать под углы новых зданий, чтобы нечистая сила обходила жилище стороной. Объясняли это древним преданием. Однажды, говорили травники, бес попытался спрятаться от небесного гонца за кустом сон-травы. Архангел заметил его и бросил в его сторону стрелу-молнию. Молния пронзила траву насквозь и спугнула нечисть. С тех пор прострел хранит на себе след небесного огня, и бесы его сторонятся.
Во многих легендах сон-трава способна погружать людей и животных в глубокий сон. Охотники уверяли, что медведи «хмелеют» от ее запаха. В деревнях ее часто использовали в любовной ворожбе. Сон-траву собирали в лесу с заговорами, ставили в воду и бережно хранили до полнолуния. В ту ночь, когда круглая луна заливала окрестности бледным светом, девушки клали растение под подушку. Если во сне являлся юноша, это считалось добрым знаком и обещанием счастливой любви, а мрачные видения воспринимали как предупреждение о скорых бедах.
О сон-траве рассказывали и сказочные истории. В одной легенде, распространенной на восточнославянских землях, речь идет о красной девице, собиравшей в лесу первые весенние цветы. Она любовалась пролесками и, увлекшись, не заметила, как зашла в самую чащу. Казалось, цветы сами вспыхивают перед ней один за другим, стоит только сделать шаг. Девушка радостно срывала их и шла все дальше, не догадываясь, что кто-то невидимый ведет ее в глубь леса.
Это был леший. Девица пришлась лесному духу по сердцу, и он решил заманить ее к себе. Пролески и прострелы, раскрывающиеся прямо у нее под ногами, должны были увести ее подальше от тропы. Наконец она вышла на поляну, окруженную высокими соснами, как стеной. И только тогда спохватилась и решила повернуть назад. Но едва она сделала шаг, как перед ней поднялись колючие заросли. Лесной чародей явно не собирался отпускать свою пленницу.
Леший предстал перед девушкой в человеческом облике. Он принял вид