Титульный лист издания Floral Poetry and the Language of Flowers. Лондон, 1877 г. Библиотека Корнеллского университета. Итака, США
Желтая роза, к примеру, в одних книгах означала дружбу и радость, в других – ревность и неверность. Увядший цветок чаще всего читали как знак остывших чувств или завершившегося романа. Полностью распустившаяся красная роза говорила о страсти, тогда как плотный бутон – о надежде или еще не прозвучавшем признании. Важно было и то, где и как носили цветы. В викторианской Англии, если верить некоторым описаниям, цветок в волосах мог выражать одно чувство, тот же цветок, приколотый на груди, – другое.
Ниже приведены лишь некоторые из часто встречающихся значений, восходящих главным образом к французской традиции Шарлотты де Ла Тур и ее последователей. В разных «словарях цветов» нюансы могли отличаться, но общие мотивы довольно устойчивы.
Страстная роза: цветы, говорящие о любви
Если человек хотел намекнуть на любовь, нежность или страсть, он выбирал цветы из условного «любовного набора»:
• ананас означал восхищение и признание в том, что адресат «идеален»;
• гелиотроп клялся в верности и стремлении следовать за любимым, как за солнцем;
• липа символизировала супружескую любовь и семейное единство;
• мирт говорил о глубоких, серьезных чувствах и желании брака;
• мох, по одной из трактовок, олицетворял мягкую, всепрощающую материнскую любовь;
• нарцисс мог намекать на самовлюбленность, но и на сильное, почти болезненное влечение;
• роза считалась главным символом любви и красоты, при этом цвет уточнял оттенок чувства: красная – страсть, розовая – восхищение и нежность;
• ромашка сообщала, что чувства взаимны;
• сирень связывали с первыми любовными переживаниями;
• тюльпан в тугом бутоне скрывал прямое признание в любви.
Почтительный шалфей: цветы дружбы и уважения
Когда нужно было подчеркнуть не страсть, а доверие и дружескую привязанность, обращались к другим растениям:
• акация означала платоническую любовь и чистую дружбу;
• вербена говорила о нежной, доброй привязанности;
• желтая роза в части словарей символизировала искреннюю дружбу, а в других могла намекать на ревность;
• орхидея выражала симпатию и восхищение, часто утонченной красотой адресата;
• плющ обозначал крепкую дружбу и верность;
• шалфей передавал уважение и признание мудрости.
Печальный тис и скорбящая хризантема: цветы расставания и скорби
У языка цветов был и мрачный регистр:
• желтая гвоздика сообщала о разочаровании;
• кипарис и хризантема в европейской традиции неразрывно связаны с трауром и скорбью, хотя, например, в Японии хризантема – символ солнца и долголетия;
• разорванная солома могла означать разрыв отношений;
• сухие листья говорили о меланхолии;
• тис символизировал печаль и тяжелое испытание;
• роза в зависимости от состояния тоже меняла смысл: увядшая напоминала о мимолетности красоты и чувств, белая – о молчании, а нераспустившийся белый бутон – о сердце, не затронутом любовью.
Стыдливый пион и счастливый василек: букеты на все случаи жизни
Остальные растения образовывали своего рода «повседневный словарь». Среди них:
• амарант – символ верности и постоянства;
• амариллис – знак гордости и чувства собственного достоинства;
• базилик мог намекать на бедность и даже скрытую неприязнь;
• бальзамин говорил о нетерпении;
• боярышник и подснежник связывали с надеждой;
• василек считался вестником счастья;
• вьюнок выражал кокетство и игривость;
• герань указывала на глупость или обман;
• дикая пижма, по некоторым словарям, приравнивалась к объявлению войны;
• дудник олицетворял вдохновение;
• ирис намекал на послание и новости;
• календула говорила о тревоге;
• крапива – о жестокости;
• лаванда выражала недоверие;
• лилия символизировала непорочность и возрождение;
• мак обещал утешение;
• маргаритка – искренность и детскую невинность;
• олива призывала к миру и примирению;
• папоротник означал искренность;
• пион ассоциировался со стыдом и застенчивостью;
• репешок выражал благодарность;
• фиалка символизировала скромность или невинность.
Флориография, разумеется, никогда не была столь однозначной, как может показаться по этим перечням. Но для людей XIX века сама возможность составить букет со множеством смыслов и получить ответ в виде другого букета делала общение сложнее и интереснее.
Заключение
«Земля смеется цветами» – писал Ральф Уолдо Эмерсон. Цветы и деревья сопровождают человека в мифах, обрядах, праздниках и повседневной жизни. На протяжении веков они становились героями легенд, инструментами магии и средством, которым можно было говорить о самых непростых чувствах.
Мы встретили маки и березы, дубы и ландыши, побывали на полях, где зацветает подсолнух, и в мифических рощах, где танцуют дриады. Мы научились остерегаться заблудись-травы, заглянули в букет Офелии, отвоевали жизнь у смерти с помощью живой травы и увидели, как рождаются и исчезают целые языки, сложенные из лепестков и стеблей. Мы вспомнили, как легко невинное растение может превратиться в страшный знак и как, напротив, грозное дерево становится символом верности и надежды.
Сказаний о растениях гораздо больше, чем можно вместить в одну книгу. Нам не хватило места, чтобы рассказать и о том, как индийский принц искал гранатовую фею, и о том, как Прометей спрятал олимпийский огонь в стебле фенхеля. Да и вряд ли кому-то хватит одной человеческой жизни, чтобы прочитать, понять и перепроверить все истории, придуманные человечеством о мире растений.
Мы можем лишь надеяться, что эта короткая прогулка по владениям Флоры разожгла интерес к ее «подданным» – реальным и вымышленным, полезным и ядовитым, нежным и колючим, пышным и неприметным.
Джон Эверетт Миллес. Офелия. Около 1851 г. Галерея Тейт. Лондон, Великобритания
Примечания
1
Цит. по: Анненков Н. И. Ботанический словарь. СПб., 1878.