В Литве Петр Великий посещал не только женский монастырь в Каунасе, но и Вильнюс, в одной из церквушек которого он крестил своего арапа.
Женский монастырь Пажайслис в Каунасе
Завершу повествование о грибах Литвы только что полученным письмом жительницы столицы Литвы Вильнюса:
«Игорь, добрый день.
Прочла вашу повесть о грибах, очень понравилась. Надо будет обязательно сварить суп с грибами боровиками в молоке. Никогда не ела. А суп с боровиками очень люблю.
У нас жители за грибами любят ездить на поезде в Марцинконис, это 99 км от нас. Приезжают оттуда с целыми корзинами лисичек.
На базарах очень много грибов продают, я никогда раньше столько не видела в продаже всевозможных грибов.
В советское время люди ленились по лесам бродить в поисках грибов, а сейчас все поменялось. Очень много продают лесных ягод – брусники, черники, лесной малины, голубики.
Татьяна».
О грибах России
В первой главе своих воспоминаний о грибах и ягодах я рассказал, как собирал их на своей родине в Нарьян-Маре. За годы учебы в университете и работы в Каунасе мне довелось совершить многочисленные поездки на природу – начиная от поездок в Кавголово и на Карельский перешеек в Ленинграде во время учебы и кончая Омском в 1990 году.
Поездки в Кавголово запомнились мне только тем, как наши тренеры во время осенних тренировок, пока мы, их подопечные, бегали кроссы, набивали свои рюкзаки гроздьями полыхающей ярким пламенем рябины. На базе рябину перекладывали в чемоданы, в которых и доставляли ее своим супругам в Ленинград. Остались в памяти рыбалки на остановках теплоходов в живописных местах, на которых в те годы частенько проводили научные конференции в Саратове и Новосибирске. Запомнилось купание в Обском море в академгородке Новосибирска и в самой Оби в черте города, а еще то, как я чуть не перебрел от берега до берега одну из великих рек Сибири – Обь. Правда, ниже плотины. Брести мне пришлось очень долго. Мои товарищи, оставшиеся на берегу, уже стали опасаться, не утонул ли я.
Еще мне запомнилось полное отсутствие птичьих трелей в сосновых лесах академгородка. Жители объяснили, что все пташки исчезли в результате «эффективной борьбы» с мошкой и комарами.
В Омске меня заверили, что мне просто не повезло со временем и местом для тихой охоты. Окажись я попозже в березовых колках в окрестностях Омска, то не знал бы, куда поставить ногу, чтобы не раздавить очередной боровик.
Перебравшись с семьей в начале 1992 года из богатой грибами и садами Литвы в российский Курск, первое, что мы сделали, – купили дачу. Сделать это оказалось не так просто. Во-первых, потому что их в тот момент никто не продавал. Во-вторых, когда мы все-таки нашли желающих продать свою дачу и сговорились о цене, то продавцы, к моему удивлению, отказались принять плату в долларах США, которые я получил в Каунасе за проданную там дачу. Продавцы заявили, что продадут только за советские рубли. Пункты обмена валюты в 1992 году в России еще не появились. Мне ничего не оставалось, как поехать в Каунас и там поменять зеленые на руб ли. Когда с солидной пачкой стремительно обесценивающихся руб лей я вернулся в Курск, партнеры по сделке сообщили, что они передумали и хотят получить деньги за дачу в долларах, после чего меня чуть не хватил инфаркт.
Дача находилась на дне оврага. Дом был кирпичный. Стены в полтора кирпича толщиной. Но недостроенный. Не было внутренней отделки – только стены да крыша. В аналогичном состоянии был и участок земли вокруг дома.
По сей причине мы с женой всю весну и лето трудились как пчелки, чтобы привести все в порядок. Пришлось отложить исследование покрытых молодым сосняком и густой травой по колено холмов, окружающих дачные участки. Как-то в июле Нина обратила внимание на двух женщин, спускающихся с этих холмов с ведрами, наполненными чем-то похожим по оранжевому цвету на морковь. Собирать урожай моркови было еще рано, да и в лесу она вроде бы не растет, подумала Нина и решила выяснить, что же несут женщины. Оказалось, в их ведрах были первоклассные, толстые, твердые, как камень, рыжики.
Освободившись от трудов праведных, мы двинулись на разведку на ближайший холм. Там увидели нескольких человек, некоторые сидели на корточках, а другие бродили меж сосен, раздвигая палкой траву и внимательно высматривая что-то в ней. Этим чем-то были рыжики и реже – маслята. Таких упитанных, растущих десятками на каждом квадратном метре площади рыжиков я не видал больше нигде. Дома Нина отмыла их от песка и поджарила в масле с добавлением большого количества лука. Блюдо получилось очень вкусное и ароматное, но, к нашему огорчению, трудно перевариваемое для наших желудков. Видно, по этой причине, наши соседи по даче предпочитали варить из этих рыжиков суп.
С наступлением августа нам захотелось поискать в лесу что-нибудь более легко перевариваемое. Тем более что росли рыжики только на вершинах двух холмов в окружении многих десятков дач. У меня возникло подозрение, что только с этих холмов фашисты не успели вывезти курский чернозем в Германию. Благодаря этому любители тучных почв – рыжики – тут и растут. Коренные жители посоветовали нам побывать в наиболее грибных местах Курска: в молодых сосняках в районе Духовца и старых смешанных лесах в районе железнодорожной станции под названием Клюква. Побывав неоднократно в этих местах, мы убедились, что грибы в них, в том числе и белые, растут. Но грибников там оказалось больше, чем грибов. Лесные массивы были маловаты, чтобы обеспечить грибами многотысячный Курск и жителей плотно заселенных окрестностей его. Тем не менее и нам перепадала доля маленьких боровичков и маслят. Большим им вырастать просто не позволяли другие любители тихой охоты.
Курск стоит на холмах. Местность вокруг него изрезана оврагами. Поэтому я заказал себе в Чехии горный велосипед (в России их еще не продавали) и начал более тщательно изучать окрестности города. Велосипед был укомплектован бутылочкой для питания на ходу и большой сумкой, в которую я совал кое-что из съестного, отправляясь колесить по дорогам Курска и