Это был мой мир. Громкий. Быстрый. Одинокий.
Я сидела в тишине осеннего леса, и в моей голове роились мысли. Я могла бы вернуться. Наверное. Я не знала, как работает эта штука, но само ее существование было обещанием. Обещанием возвращения.
Я могла бы снова оказаться в своей маленькой квартире. Снова ходить на свою скучную работу. Пить кофе из бумажного стаканчика. Смотреть по вечерам сериалы, чтобы заглушить тишину.
Я вспомнила свою прошлую жизнь. Она не была плохой. Она была… пустой. Серой, как вечный дождь в Янтарном Холме до моего появления. Я всегда чувствовала себя так, словно жду чего-то. Жду, когда начнется настоящая жизнь.
А потом я подумала о жизни, которая у меня была сейчас.
Я подумала об Аларике. О том, как он улыбается, когда думает, что я не вижу. О тепле его рук. О том, как он читает мне вслух у камина. О его страстном поцелуе под медовой луной.
Я подумала о жителях Янтарного Холма. Об Эрихе с его шутками. О Фриде с ее пряниками. О маленькой Мие, которая теперь считала меня своей лучшей подругой.
Я подумала о своей кофейне, о запахе корицы, о смехе, который теперь постоянно звучал в ее стенах. О чувстве, когда ты видишь, как испеченное тобой пирожное меняет чей-то день к лучшему.
В моем же прошлом мире у меня ничего этого не было.
Передо мной лежал выбор. Настоящий, окончательный выбор. Туманное, призрачное прошлое, которое вдруг снова стало возможным. И яркое, теплое, настоящее, которое я построила здесь сама.
Было ли мне жаль? Да. Мне было жаль, что я больше никогда не увижу свою подругу, не поговорю с сестрой. Мне было жаль удобств, к которым я привыкла.
Но перевешивало ли это то, что я обрела здесь?
Я снова посмотрела в осколок. Теперь он показывал мне мое собственное лицо, отраженное в его мутной поверхности. Лицо девушки, которую я едва узнавала. У нее были растрепанные ветром волосы, румяные от мороза щеки и… счастливые глаза.
Я встала, держа в руках свою находку.
Теперь, у меня было два мира. И я точно знала, какой из них мой.
Я подошла к старому валуну и нашла в нем глубокую, поросшую мхом расщелину. И, не колеблясь ни секунды, опустила туда мерцающий осколок. Мой билет домой.
— Прощай, — прошептала я.
Я заложила расщелину камнями и присыпала мхом. Все. Пути назад больше не было. И я не чувствовала ни сожаления, ни тоски. Только огромное, всепоглощающее облегчение.
Я сделала свой выбор.
Когда я вернулась в замок, уже смеркалось. Аларик ждал меня на крыльце.
— Я уже начал волноваться, — сказал он, с тревогой глядя на меня. — Ты так долго. Все в порядке?
— Да, — я подошла и крепко обняла его. — Теперь — да. Все просто замечательно.
— Ты какая-то… странная, — он отстранился и заглянул мне в глаза. — Что-то случилось?
— Случилось, — кивнула я, улыбаясь. — Я просто окончательно и бесповоротно поняла одну вещь.
— Какую?
— Я дома. Мой дом рядом с тобой.
Он улыбнулся в ответ и, обняв меня, повел в наш теплый, сияющий огнями замок. В наш дом.
Глава 50
Год спустя…
Запах осени изменился. Когда я только очнулась в этом мире, она пахла сыростью, тленом и безнадежностью. Теперь же осень пахла печеными яблоками, корицей, сухой, шуршащей листвой и дымком от печных труб. Она пахла счастьем.
Я стояла на пороге своей кофейни и смотрела на Янтарный Холм. Яркое, не по-осеннему теплое солнце заливало площадь золотым светом, и город, казалось, улыбался в ответ. Прошëл год. Всего один год, а казалось, прошла целая жизнь.
— Госпожа Анна, вы уверены, что вам не нужно присесть? — за моей спиной раздался взволнованный голос Лины.
Я обернулась и улыбнулась. Лина, теперь уже Лина-столяр, жена Томаса, счастливо замужняя и невероятно похорошевшая, смотрела на меня с такой заботой, будто я была сделана из тончайшего фарфора.
— Лина, я не больная, я просто беременная, — рассмеялась я, поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. — А наш маленький наследник, кажется, только рад всей этой суете.
— Он у вас будет такой же деятельный, как и вы, — вздохнула Роза, моя вторая помощница, вытирая и без того чистый прилавок. — Я вчера пекла «пирожные для вдохновения» по вашему рецепту. Так ко мне ночью такая идея для платья пришла, что я до утра не спала, рисовала эскиз! Ваша магия заразна!
— Это не моя магия, — поправила я. — Это ваша. Я лишь показала, где ее искать.
Моя «Уютная Тыква» процветала. Она стала настолько популярной, что мне пришлось взять уже не двух, а четырех помощниц. И я с гордостью смотрела, как они творят свои маленькие чудеса, вкладывая в выпечку частичку своей душевной теплоты.
— Кстати, о магии, — Лина понизила голос. — Торговец тканями заходил. Заказывал у меня свадебный торт. Сказал, что ему нужен «торт для долгой и счастливой жизни». Представляете?
— И что ты ему ответила? — с интересом спросила я.
— Сказала, что с радостью испеку! — гордо заявила Лина. — Добавлю туда варенье из солнечной рябины и присыплю сахарной пудрой из лунной мяты!
Я рассмеялась. Мои девочки учились быстро.
— Отлично. Оставьте кофейню на себя, хорошо? Мне нужно на площадь. Аларик, наверное, уже заждался.
— Конечно, госпожа графиня, бегите! — хором ответили они.
Госпожа графиня. Я до сих пор не привыкла к этому обращению. Графиня фон Штейн. Звучало так, будто это про кого-то другого. Про героиню из старинного романа. Но стоило мне посмотреть в отражение в витринном стекле — на счастливую женщину в простом, но удобном платье, с жемчужным ожерельем на шее, — как я понимала, что это все-таки про меня.
Я вышла на площадь, и мое сердце наполнилось теплом. Город готовился к Празднику Урожая. Ко второму в его новой жизни. Но какая же это была разница! Год назад мы готовились к нему в отчаянии, вопреки всему. А сейчас — в радости и изобилии.
Прилавки, которые сколотил Эрих, ломились от товаров. Настоящих товаров. Горы румяных яблок, огромные оранжевые тыквы, мешки с отборным зерном, бочонки с медом и сидром.
— Анна! Иди-ка сюда, красавица! — окликнул меня Густав-пекарь. Он стоял у своей лавки, и оттуда доносился такой аромат, что голова шла