— Я знаю, — улыбнулась я. — Вы мне это очень ясно дали понять.
— Я был слеп, — он покачал головой. — Я не видел, что вместе с вами в мою жизнь вошло не безумие, а… свет. Тот самый свет, которого я так боялся, потому что давно отвык от него. Я уже перестал верить, что может быть по другому.
Он протянул руку и осторожно убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. Его прикосновение было легким, как крыло бабочки, но от него по всему телу пробежала горячая волна.
— Вы ворвались в мой замок, перевернули все вверх дном, заставили меня пить ваш колдовской кофе и есть солнечные булочки. Вы заставили меня снова чувствовать. Сначала — раздражение, потом — любопытство, потом… — он запнулся.
— Потом что? — прошептала я, боясь дышать.
— Потом я понял, что жду. Каждый вечер я ждал ваших шагов в коридоре. Ждал ваших рассказов о том, как вы воюете с пылью и с жителями моего города. Ждал ваших… пирожных, — он усмехнулся. — Я понял, что тишина в моей библиотеке, которую я так ценил, стала пустой и гулкой без вашего голоса.
Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук был слышен на всей округе.
— Граф… — начала я, но он приложил палец к моим губам.
— Пожалуйста, дайте мне договорить. Я должен это сказать. Сегодня, глядя на все это… глядя на вас… я понял окончательно. Вы вернули свет не только в мой край, Анна. Вы вернули свет в мою жизнь. Вы наполнили ее смыслом, которого в ней не было много лет. Вы заставили меня снова поверить в то, что я не просто хранитель проклятия, а человек, который может что-то изменить. Который может быть… счастливым.
Он убрал палец от моих губ, но вместо этого его рука легла мне на щеку, нежно поглаживая кожу.
— Я люблю вас, Анна, — сказал он просто, без всякого пафоса, глядя мне прямо в глаза. — Я люблю вас за ваше упрямство, за вашу веру, за вашу безумную смелость. За то, что вы видите в старом замке — дом, а в хмуром отшельнике — рыцаря. Я люблю вас так, как никогда никого не любил. И никогда не полюблю.
Слезы текли по моим щекам, но это были слезы счастья. Такого огромного, всепоглощающего счастья, что, казалось, я не смогу его вместить.
— И я… — прошептала я сквозь слезы, — я тоже люблю вас. С той самой минуты, как вы, злой и недовольный, открыли мне дверь своего замка и спасли от дождя.
Он улыбнулся. Той самой, моей любимой, открытой улыбкой.
— Значит, я все-таки рыцарь?
— Самый лучший, — кивнула я.
Он медленно наклонился, и я, затаив дыхание, подалась ему навстречу.
И он поцеловал меня.
Это был наш первый настоящий поцелуй. Не робкий и отчаянный, как в ту ночь в кофейне, а глубокий, уверенный, полный нежности и любви, которая так долго искала выхода. Он целовал меня под светом огромной медовой луны, под далекие звуки праздника, и в этот момент для меня не существовало ничего, кроме его губ, его рук, которые крепко, но бережно обнимали меня, и стука его сердца, которое билось в унисон с моим.
Глава 46
Прошло несколько недель наполненных таким количеством света, тепла и счастья, что иногда мне казалось, будто я сплю. Но потом я просыпалась утром в своей комнате в замке, видела, как в окно бьет яркий солнечный луч, вдыхала аромат кофе, и понимала — это не сон. Это моя новая реальность.
Осень пришла в Янтарный Холм. Настоящая, какой ее описывали в легендах. Небо было высоким и пронзительно-синим. Деревья в лесу, окружавшем замок, вспыхнули всеми оттенками золота, багрянца и меди. Воздух стал прозрачным и свежим, пахнущим яблоками, дымком от печных труб и увядающей листвой. Дожди теперь шли редко — короткие, теплые, грибные дождики, после которых земля пахла еще слаще.
Город изменился до неузнаваемости. Он словно сбросил с себя серую, ветхую одежду и нарядился в праздничный наряд. Картины Йонаса, которые он теперь писал не только на холстах, но и прямо на стенах домов, делали улицы яркими и живыми. В окнах появились горшки с цветами, которые, вопреки всем законам природы, продолжали цвести.
А главное — изменились люди. Они больше не ходили, опустив головы. Они улыбались. Разговаривали друг с другом. Строили планы на будущее.
— Анна, дорогая, попробуй! — Фрида вбежала ко мне в кофейню с тарелкой в руках. — Новый рецепт! Медовые пряники с орехами! Густав говорит, что мука теперь такая, что тесто само в руках поет!
— А мы с Линой, — смущенно, но гордо сообщил мне Томас, зашедший за своим утренним кофе (теперь он пил не «Латте со смелостью», а обычный, просто потому что ему нравился вкус), — решили пожениться. Весной. Эрих обещал мне помочь построить свой дом.
Даже торговец тканями, который вечно на все жаловался, открыл свою лавку.
— Спрос появился! — деловито объяснял он мне. — Женщины вдруг решили, что им нужны новые платья! Яркие! Представляешь? Пришлось ехать в соседний город за товаром.
Но самым большим чудом был урожай. Фермеры, воодушевленные переменами, работали на полях с утра до ночи. И земля, благодарная и исцеленная, отвечала им невероятной щедростью. Пшеница, созревшая в одну ночь, дала такое зерно, какого не видели и старики. Тыквы на бахчах выросли огромными и сладкими. Сады ломились от яблок и груш.
«Уютная Тыква» процветала. Кофейня стала местом, где рождались новости, заключались сделки, назначались свидания. Я едва справлялась с потоком посетителей.
— Анна, тебе нужны помощники, — сказал мне однажды Эрих, наблюдая, как я ношусь между столиками.
— Где же я их возьму? — вздохнула я.
— А ты оглянись, — хитро подмигнул он.
И я оглянулась. Лина, дочка пекаря, уже давно крутилась у прилавка, помогая мне принимать заказы. Молодая швея, чье имя было Роза, прибегала в свободные минуты, чтобы помочь с уборкой. Даже несколько девочек-подростков, глядя на меня, как на кумира, умоляли научить их печь мои «волшебные» пирожные.
И я начала учить. Я поняла, что моя магия — это не только мой личный дар. Это то, чем можно и нужно делиться.
— Главный секрет, — говорила