Глава 8
На следующее утро, я стояла перед зеркалом, пытаясь затянуть шнуровку на платье, которое, казалось, было создано инквизицией, а не портным.
— Миледи, позвольте мне, — Марта, кряхтя, перехватила шнурки. — Вы же себя задушите.
— Я и так уже едва дышу, Марта, — проворчала я, хватаясь за столбик кровати. — Нам нужно что-то попроще. Я еду на фабрику, а не на бал. Нет ли у Эмилии… то есть, у меня, чего-то менее парадного?
Няня покачала головой, затягивая узел так, что у меня потемнело в глазах.
— Леди не полагается иметь рабочую одежду, миледи. Это самое скромное шерстяное платье. Темно-синее, не маркое.
Я посмотрела на свое отражение. Строгое платье с высоким воротом, никаких кружев, только суровая элегантность. Волосы я заплела в тугую косу и уложила корзинкой — меньше шансов, что они попадут в станок. Если там вообще остались станки…
— Сойдет, — выдохнула я. — Марта, слушай меня внимательно. Двери никому не открывать. Если приедет герцог — скажи, что я уехала искать деньги. Если вернется Артур… хотя вряд ли этот трус вернется… в общем, не пускай его.
— Ох, миледи, страшно мне, — прошептала няня, подавая мне теплый плащ. — Вы одна, к этим мужланам… Они же дикие, голодные. Управляющий, мистер Кроули, человек скользкий, глаз у него нехороший.
— Не волнуйся, — я натянула перчатки, стараясь скрыть дрожь в руках. — Я умею обращаться со скользкими типами. В любом случае, другого шанса у нас нет.
Я поцеловала спящую Лотти в макушку, вдохнула запах её волос — молока и лаванды — и это придало мне сил. Ради нее. Я делаю это ради нее.
На улице меня ждал наемный экипаж — старая, обшарпанная пролетка, которую нашел для меня мальчишка-посыльный. Кучер, угрюмый мужик в тулупе, смерил меня презрительным взглядом.
— Куда едем, барыня?
— Фабрика Уинстонов, в промзоне, — ответила я, забираясь внутрь. Сиденье было жестким и холодным.
— В тот гадюшник? — хмыкнул кучер, сплевывая в снег. — Там же бунт, говорят. Стекла бьют.
— Езжайте, — твердо сказала я. — Плачу двойной тариф за скорость!
Упоминание денег сработало лучше любых уговоров. Лошадь, такая же уставшая, как и весь этот город, тронулась с места.
Мы ехали через город, который просыпался в серых зимних сумерках. Красивые особняки центра сменились кирпичными домами попроще, а затем потянулись закопченные бараки рабочих кварталов. Здесь пахло гарью, угольной пылью и безнадежностью. Снег был не белым, а грязно-серым.
Когда мы подъехали к воротам фабрики, я поняла, что кучер не преувеличивал.
У высоких железных ворот с вывеской «Уинстон Стекло» (буква «С» отвалилась и висела на одном гвозде) толпились люди. Человек пятьдесят, не меньше. Мужчины в грубых куртках, перепачканные сажей, женщины в платках. Стоял гул. Кто-то стучал палкой по пустой бочке, задавая ритм этому беспорядку.
— Дальше не поеду, — буркнул кучер, останавливаясь в метрах тридцати от толпы. — Колеса порежут.
Я расплатилась, вышла из экипажа и глубоко вдохнула морозный воздух, смешанный с дымом. Я поправила воротник плаща и двинулась к воротам.
Меня заметили не сразу. Но когда заметили, гул стих, сменившись тяжелым, угрожающим молчанием. Десятки глаз уставились на меня. Взгляды были недобрыми.
— Глядите-ка, барыня пожаловала! — крикнул кто-то из задних рядов. Голос был хриплым и насмешливым.
— Жена сбежавшего вора! — подхватил другой. — Явилась!
— А ну пропустите! — я постаралась вложить в голос всю уверенность, на которую была способна. — Я хочу поговорить с управляющим!
Толпа неохотно расступилась, образуя узкий коридор. Я шла сквозь строй, чувствуя кожей их ненависть. Кто-то плюнул мне под ноги. Я не остановилась.
Во дворе фабрики царил такой же бардак. Повсюду валялся мусор, разбитые ящики, осколки стекла хрустели под ногами.
Двери главного склада были распахнуты настежь. И там происходило что-то странное.
У входа стояла повозка, в которую двое дюжих парней грузили мешки. Я узнала маркировку — это была сода и поташ, дорогие компоненты для варки стекла. Рядом суетился невысокий, полноватый мужчина в добротном пальто и котелке. Он нервно оглядывался по сторонам, подгоняя грузчиков.
Мистер Кроули. Управляющий.
— Быстрее, остолопы! — шипел он. — Пока эти идиоты у ворот глотки дерут, надо вывезти остатки!
— Куда это вы собрались с моим имуществом, мистер Кроули? — громко спросила я, выходя из-за угла.
Управляющий подпрыгнул на месте, словно его ударили током. Он резко обернулся, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: испуг, узнавание, а затем — презрительная наглость.
— Леди Уинстон? — он криво усмехнулся, снимая котелок в шутовском поклоне. — Какая неожиданность. Не думал, что вы рискнете сунуть свой хорошенький носик в эту грязь. Вашего мужа уже след простыл, я полагаю?
— Мой муж далеко, но я здесь, — я подошла ближе, преграждая путь к повозке. — И я задала вопрос. Что происходит? Почему вы вывозите сырье?
Кроули выпрямился, засовывая руки в карманы. Он чувствовал свое превосходство. Я была одна, женщина, в окружении враждебной толпы.
— Я спасаю свои вложения, миледи, — нагло заявил он. — Ваш супруг не платил мне жалованье три месяца. Я забираю долг натурой. Эта сода и кварцевый песок хоть чего-то стоят. А вам они все равно без надобности. Фабрика банкрот. Герцог де Вьер заберет ее со дня на день. Так что отойдите в сторону и не мешайте серьезным людям делать дела.
— Это воровство, — отчеканила я. — Вы не имеете права вывозить ни грамма с территории без моей подписи.
— Права? — Кроули рассмеялся, и его жирный подбородок затрясся. — Милочка, о каких правах вы лепечете? Вы брошенная жена, у которой ничего нет. Кто меня остановит? Вы? Или, может, вы позовете полицию? Так пока они приедут, я уже буду в соседнем графстве.
Он повернулся к грузчикам.
— Грузите! Не слушайте эту истеричку!
Глава 9
— Стоять! — рявкнула я так, что парни с мешком замерли. Голос у меня прорезался командный, злой. — Если вы сейчас же не положите мешок на место, вы станете соучастниками уголовного преступления. Хищение в особо крупных размерах!
Я перевела взгляд на Кроули и пошла ва-банк.
— Вы правы, мистер Кроули. Герцог де Вьер действительно держит эту фабрику в залоге. И знаете, что это значит? Это значит, что все имущество здесь фактически принадлежит ему. Вы