— Что мне делать?
— Ничего, — он скомкал письмо. — Ты никуда не пойдешь. Это ловушка. Пускай Артур сам решает свои проблемы.
— Но если они его покалечат...
— Это его проблемы, Эмилия! Он сам занял у них деньги!
— Он отец Лотти, — напомнила я. — Какой бы он ни был... я не могу позволить, чтобы его пытали из-за меня!
Глава 40
Рассвет застал нас в библиотеке Роланда. Письмо с угрозами лежало на столе между нами, разжигая спор.
Я не могла спать. Образ отрезанного пальца, нарисованный моим воображением, стоял перед глазами. Артур был мерзавцем, тираном и вором, но он был живым человеком. И отцом Лотти.
— Ты не пойдешь, — в сотый раз повторил Роланд, меряя шагами комнату. — Это ловушка. Кафе «У якоря» — это дыра в порту. Там режут глотки за пенни!
— Я должна, — я сидела в кресле, обхватив колени руками. — Если они сделают то, что обещали... я не смогу жить с этим.
— Эмилия, ты слышишь себя? Хватит играть в доброту и подставлять себя ради этого мерзавца!
— Это не доброта, Роланд. Это ответственность. Я не хочу быть причиной чьей-то увечности. Даже его!
В дверь постучали. Вошел Джеймс, неся на подносе еще одно письмо.
— Простите, ваша светлость. Еще один курьер. Сказал, это дополнение.
Роланд выхватил конверт. Вскрыл его резким движением.
— От кого? — спросила я.
— От нашего героя, — он брезгливо бросил листок мне на колени. — Читай.
Я развернула бумагу. Почерк был знакомым, но буквы плясали, словно их писали в лихорадке.
«Эмилия! Умоляю, приди! Они не шутят. Меня держат в подвале. Дали бумагу и перо на пять минут. Если ты не придешь и не пообещаешь им деньги... они начнут с пальцев. Потом уши и всё остальное, что нужно мужчине! Эмилия, я знаю, я был плохим мужем. Но я готов на все. Я дам тебе развод! Я подпишу любые бумаги! Только спаси меня! Фабрика приносила доход, я знаю. Отдай им долю. Ради Бога, Эмилия! Ради Лотти! Твой Артур».
Я перечитала строку про развод.
— Он обещает развод, — сказала я тихо.
— Он сейчас пообещает луну с неба, чтобы спасти свою шкуру, — фыркнул Роланд. — Как только он окажется на свободе, он забудет свои клятвы!
— Но если я заставлю его подписать бумаги там, при свидетелях? При тебе?
— Ты хочешь торговаться с бандитами?
— Я хочу торговаться с Артуром. Я дам ему шанс откупиться. Но взамен я хочу свободу. Полную и безоговорочную.
Роланд остановился напротив меня.
— Ты понимаешь, что они могут взять тебя в заложники вместо него? Ты для них — кошелек. И моя слабость!
— Роланд, даже не пробуй меня отговорить… Я не смогу жить спокойно, зная, что обрекла человека на инвалидность или смерть!
— Чëрт, Эмилия, ты невыносима!
Он смотрел на меня долгую минуту. Я видела, как в нем борются желание запереть меня в башне и уважение к моей решимости.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Ты пойдешь. Но на моих условиях.
Он подошел к столу, достал карту города и разложил её поверх книг.
— Смотри. Кафе «У якоря». Вот здесь, в тупике. Один вход, один черный выход. Окна узкие. Идеальное место для засады.
— И что мы сделаем?
— Мы сделаем свою засаду. Я пошлю людей заранее. Они займут столики под видом пьяных матросов. И я пойду с тобой.
— Ты не можешь пойти как герцог, — заметила я. — Они испугаются и убегут. Или начнут стрелять.
— Я пойду как... скажем, твой управляющий. Или помощник.
— Они знают, кто ты и как выглядишь. В первом письме было сказано: «Если придете с герцогом...»
— Значит, я буду невидимкой. Я буду сидеть в углу, в тени, в надвинутой шляпе. И молиться, чтобы у меня не дернулась рука пристрелить их всех. Или так, или ты не идëшь вообще! Точка.
— Договорились, — я вздохнула, покорно опустив голову.
Мы начали готовиться. Роланд проверял оружие — свое и своих людей. Я выбирала одежду. Никаких платьев. Брюки, да простят меня приличия, и плотный сюртук, под который можно спрятать оружие.
— Возьми это, — Роланд протянул мне маленький, изящный дамский пистолет с перламутровой рукояткой. — Дерринджер. Два выстрела. Только в упор.
Я взяла холодное оружие. Оно было тяжелее, чем казалось.
— Я никогда не стреляла.
— Надеюсь, и не придется. Но если кто-то подойдет ближе чем на шаг... целься в живот. И жми.
Вечер перед встречей был наполнен тягучим страхом. Лотти чувствовала моë напряжение. Она капризничала, не хотела есть.
— Мама, ты уходишь? — спросила она, когда я укладывала её спать.
— Завтра, милая. По делам.
— К папе?
Я замерла. Откуда она знает?
— Почему ты так решила?
— Я слышала, как Марта говорила Джеймсу. Что папа попал к плохим людям.
Я вздохнула, садясь на край кровати.
— Да, Лотти. Папа попал в беду. И я должна попробовать ему помочь.
— Потому что мы семья? — спросила она серьезно.
— Потому что... потому что нельзя бросать человека в беде. Даже если он был неправ.
— А дядя Дракон пойдет с тобой?
— Да.
— Тогда я не боюсь, — она закрыла глаза. — Дракон всех победит.
Я поцеловала её и вышла, оставив дверь приоткрытой.
Роланд ждал меня в гостиной. Он сидел у погасшего камина, вертя в руках стакан с янтарной жидкостью.
— Ты готова? — спросил он, не поднимая глаз.
— Нет, — честно ответила я. — Мне страшно.
— Это нормально. Только дураки не боятся.
Я села рядом с ним на диван.
— Роланд... если что-то пойдет не так... обещай мне одно.
— Что?
— Лотти. Не отдавай её ему. Никогда.
Он поставил стакан и повернулся ко мне. Взял мое лицо