— Случилась реальность, — он стряхнул мою руку резким движением, толкнул дверь кабинета и вошел внутрь. — Заходи, если тебе так хочется умереть.
Я, не понимая, что он имел ввиду, но кипя от возмущения, вошла следом, и дверь за моей спиной захлопнулась с такой силой, что слышно было, наверное, в самом Хоббитоне.
Кабинет Валериуса был темным, мрачным, освещенным лишь багровыми отсветами камина. На стенах висело оружие — древнее, зазубренное и смертоносное. В центре стоял огромный стол из черного дерева, заваленный картами и свитками.
Валериус прошел к столу, срывая с себя парадную перевязь и швыряя её в угол.
— Ты хоть понимаешь, что я наделал? — он повернулся ко мне, опираясь руками о стол. Его плечи тяжело вздымались. — Я нарисовал мишень у тебя на лбу. Огромную, сияющую мишень! Там, на балу, я увидел… старого шпиона матери. Я уже отдал распоряжение, чтобы его перехватили, но наверняка он работает не один.
* * *
— Я знала риски.
— Ты ничего не знаешь! — прорычал он. — Аделина не станет играть в интриги! Она захочет тебя уничтожить. Стереть в порошок. Превратить в ледяную крошку, чтобы даже духа твоего здесь не осталось! Чтобы даже память о тебе вымерзла!
— Я могу за себя постоять! У меня есть магия!
— Против Высшей Фэйри? — он горько усмехнулся. — Твои лозы — ничто против её абсолютного холода. Соломинки. Я идиот. Поддался эмоциям. Позволил себе… забыться. Расслабился.
Он провел рукой по лицу, стирая маску безразличия. Под ней была боль и страх.
— Планы меняются, Элара, — сказал он жестко. — Завтра ты остаешься в Западном крыле под охраной Баргестов. К Древу я пойду один.
— Что? — я замерла. — Ты не можешь действовать один! Валериус, ты не Садовник. Ты заморозишь его окончательно! Ты сам говорил, что твой лед только запечатывает гниль!
— Не твоего ума дело, как я буду действовать! Я справлюсь!
— Да? Что же ты его не пробудил раньше, раз такой всесильный? — я подошла к столу, встав напротив него. — Не рассказывай мне сказки! Валериус, ты видел корни. Они гниют. Древо ослаблено. Если ты ударишь туда своей силой, Древо разорвет изнутри, как перемерзшую трубу!
— Я не позволю тебе спуститься туда! — он ударил кулаком по столу. По черному дереву пополз иней, карты свернулись. — Это слишком опасно. Если Аделина почувствует, что мы начали лечение, она ударит всей мощью, даже из темницы! Я не могу отослать свою мать подальше, потому что врагов нужно держать ближе, но и убить еë, как Ориона, я тоже не могу!
— Именно поэтому я нужна тебе! — крикнула я. — Наша магия сработает в симбиозе! Если ты хочешь спасти свой народ от тирании матери, позволь мне тебе помочь! То, что мы сделали в Тронном Зале, нам нужно повторить и с Древом. Твой лед будет ножом, вскрывающим гниль, а моя Искра — лекарством, которое заполнит рану…
— Нет.
— Да! Ты, упрямый ледяной чурбан! — меня трясло от ярости. — Ты видишь только силу и войну. Если ты пойдешь один и снова попытаешься в одиночку пробудить Древо льдом, ты убьешь его. И тогда все жертвы Софии и остальных будут напрасны! Ты станешь их палачом!
Валериус молчал. Он смотрел на меня, и тьма в его глазах опасно сгущалась.
— Ты думаешь, мне плевать на Древо? — спросил он тихо.
Валериус обошел стол угрожающе медленно и остановился в шаге от меня. Я чувствовала жар, исходящий от него. Жар гнева.
— Если я допущу ошибку, мой народ погибнет, Элара. Но если ты спустишься в подземелье… я могу не успеть тебя прикрыть. По-твоему, мне легко сделать выбор? Между народом и… тобой?
— Я не прошу меня прикрывать, — мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Просто доверься мне. Как другу.
— Другу… — он выплюнул это слово. — Ты не друг. Ты — моя погибель!
Он схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы были властными и нежными одновременно.
— Я смотрю на тебя и теряю контроль. Забываю о стратегии. О долге! Даже забываю, кто я. Ты делаешь меня слабым… Уязвимым.
— Я делаю тебя живым, — выдохнула я ему в лицо. — И тебя это бесит, признай! Тебе страшно чувствовать!
Его ноздри раздулись. Взгляд упал на мои губы.
— Ты понятия не имеешь, что меня бесит, — прорычал он. — Меня бесит то, что я хочу запереть тебя в самой высокой башне и не выпускать, пока этот мир не станет безопасным. Спрятать. Меня бесит то, что любой, кто смотрит на тебя, вызывает у меня желание убивать.
— Так сделай что-нибудь, — прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается пожар. — Перестань болтать и сделай что-нибудь, Принц! Хватит рычать!
* * *
Валериус дернул меня на себя, впечатывая в свое твердое тело. Его вторая рука зарылась в мои волосы, безжалостно вырывая шпильки и уничтожая прическу. Цветы посыпались на пол.
Он накрыл мои губы своими.
Я ахнула, поддаваясь его напору. Вкус мяты, нектара и темной, древней зимы заиграл на моих устах.
Вцепившись в лацканы его мундира, я притянула его ещё ближе, отвечая на ярость поцелуя своей страстью. Весь страх, всë напряжение последних дней выплеснулись в этом моменте.
Он подхватил меня легко, как куклу, и посадил на край стола, смахнув карту.
— Моя, — прорычал он мне в губы. — Ты моя, Элара. Пусть хоть сама Смерть придет за тобой — я вырву глотку любому. Я сожгу этот мир, если понадобится.
— Твоя, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. — Только не смей меня запирать в самой высокой башне… Я выберусь через окно.
— Буду. Если придется. Прикую цепями.
Он целовал мою шею, спускаясь к ключицам, и каждое его прикосновение оставляло на коже след, похожий на ожог льдом. Но этот лед не замораживал. Он плавил…
Я чувствовала, как моя магия рвется наружу, реагируя на его близость. Не контролируемая, дикая магия жизни…
Вдруг что-то изменилось.
Послышался странный звук, перекрывающий наше тяжелое дыхание.
Кап. Кап.