— И что?
— На следующее утро я нашел его на берегу. Прямо у воды.
— Наверное, ваша мама его нашла и подложила, — предположила я.
— Наверное, — он усмехнулся. — Но я до сих пор предпочитаю верить в магию.
Он смотрел на меня, и я видела свое отражение в его темных, как озерная вода, глазах. Ветер трепал его волосы, и он был похож на того самого темного, заколдованного короля из моих мыслей. Но теперь я знала, что его колдовство — это не злость. Это — одиночество.
— А чего бы вы захотели сейчас? — спросила я шепотом.
Он долго молчал, не отводя взгляда.
— Сейчас? — переспросил он, и его голос стал хриплым. — Сейчас я бы захотел… чтобы этот день никогда не кончался.
И я поняла, что хочу того же самого.
Это был легкий, романтичный, почти идеальный день. День без прошлого и без будущего. День, когда мы не были лордом и леди, мужем и женой, управляющим и управляющей. Мы были просто мужчиной и женщиной, сидящими на берегу волшебного озера и думающих о своих местах.
Глава 34
Наш пикник у озера стал тем самым волшебным камнем из детской истории Алистера. Неловкость между нами ушла, уступив место легкой, игривой дружбе. Мы начали смеяться вместе. Подшучивать друг над другом.
Алистер «случайно» подкладывал мне в отчеты засушенный цветок из розария, а я «случайно» просила миссис Гейбл испечь к его ужину крошечный пирожок со сладким перцем, который он ненавидел.
Дом наполнился жизнью. Слуги, видя, как улыбается их суровый лорд, тоже расслабились. Поместье Вудсборн просыпалось от долгого, летаргического сна.
А потом пришло приглашение. На бал. От лорда и леди Эшфорд. Тех самых, что были у нас в гостях. Это был главный бал летнего сезона, на который съезжалось все графство.
— Мы должны поехать, — сказал Алистер, вертя в руках украшенный гербом конверт. В его голосе не было энтузиазма. Он, как я уже успела понять, ненавидел светские сборища.
— Мы? — переспросила я, отрываясь от своих бумаг. — Ты уверен? Ты же не любишь балы.
— Я не люблю, — согласился он. — Но мы приняли их приглашение, когда они были у нас. Отказаться теперь — значит нанести оскорбление. К тому же… — он поднял на меня глаза, и в них промелькнула хитрая искорка, — …я думаю, им всем пора увидеть новую леди Вудсборн.
Мое сердце пропустило удар. Выход в свет. Настоящий. Не просто обед с пожилой парой, а огромное сборище аристократов, которые помнили Сесилию. Которые сплетничали о ней, презирали ее. И которые теперь жаждали увидеть ее «чудесное преображение». Я снова почувствовала себя гладиатором, выходящим на арену.
— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мы поедем. Но у меня есть одно условие.
— Какое же?
— Мне нечего надеть.
Он рассмеялся.
— Я так и думал. Полагаю, мадам Леклер уже получила от вас срочное послание?
— Два дня назад, — призналась я. — Завтра она приедет на последнюю примерку.
В день бала я волновалась так, что не могла найти себе места. Я не пошла в сад. Я не могла сосредоточиться на счетах. Я просто ходила по комнате, как тигр в клетке.
Вечером, когда Полли пришла помогать мне одеваться, в комнату постучали.
— Войдите.
На пороге стоял Алистер. Он уже был одет для бала. Черный фрак сидел на нем безупречно, белоснежная рубашка оттеняла загар, а в темных волосах играли отблески свечей. Он был дьявольски, невыносимо красив. В руках он держал небольшую бархатную коробочку.
— Я подумал… что к вашему новому платью может подойти это, — сказал он, протягивая мне коробочку.
Я открыла ее. На черном бархате лежало ожерелье. Не массивное, не кричащее. Тонкая платиновая нить, с которой свисал один-единственный камень. Не бриллиант. Не изумруд, как у его бывшей любовницы. Это был сапфир. Глубокого, чистого, небесно-голубого цвета. Точно такого же, как мои глаза. И как мое новое платье.
— Алистер… — выдохнула я. — Оно… оно прекрасно.
— Моя мать надела его на свой первый бал, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы сегодня его надели вы.
Он не говорил о любви. Но этот подарок был красноречивее любых слов. Он дарил мне частичку своей семьи, своей истории. Он принимал меня.
— Помогите мне, — прошептала я, поворачиваясь к нему спиной.
Его пальцы, застегивающие холодный замочек на моей шее, были теплыми. Я чувствовала его дыхание у себя на затылке, и по коже пробежали мурашки.
— Спасибо, — сказала я, когда он