— Нет! — прохрипела я вслух, обращаясь то ли к себе, то ли к призраку Сесилии, чей страх и апатия все еще жили в этом теле.
Я выпрямилась. Посмотрела на длинную, уходящую вдаль аллею. Моя цель была там — у старого дуба на том конце. Может, километр. Может, чуть больше.
Я не побежала. Я пошла. Быстрым шагом, заставляя себя дышать глубоко и ровно. Вдох через нос, выдох через рот. Шаг. Еще шаг. Когда дыхание немного восстановилось, я снова перешла на медленный, шаркающий бег. Трусцой.
Это была пытка. Каждый мускул кричал от боли. Пот градом катился по лицу, смешиваясь со слезами — слезами злости и бессилия. Слуги, которые начали выходить на улицу по своим делам, смотрели на меня, как на привидение. Садовник, подстригавший кусты, замер с ножницами в руках. Две прачки, несшие корзину с бельем, остановились и принялись открыто на меня пялиться и шептаться.
Я видела их взгляды. Видела их усмешки. Сумасшедшая леди. Толстая, неуклюжая, в рваном платье, пытается бегать. Какое посмешище.
Их презрение подхлестнуло меня лучше любого допинга.
«Смотрите, — думала я, сжимая кулаки. — Смотрите внимательно. Смейтесь сейчас. Потому что очень скоро вы будете смотреть на меня совсем по-другому».
Я не сдавалась. Я бежала. Потом шла. Потом снова бежала. Метр за метром. Шаг за шагом. Когда я наконец, шатаясь, добралась до старого дуба, у меня не было сил даже стоять. Я просто рухнула на мокрую от росы траву, прислонившись спиной к шершавому стволу.
Я сделала это. Я дошла.
Я сидела, пытаясь восстановить дыхание, и смотрела на поместье, которое возвышалось надо мной, огромное, серое, неприступное. Солнце уже поднялось выше, и его лучи заиграли на грязных окнах, создавая иллюзию сияния.
Это была моя первая победа. Маленькая, жалкая, незаметная ни для кого, кроме меня. Но она была. Я бросила вызов этому телу, этому дому, этому миру. И я не проиграла.
Сегодня я еле дошла до этого дуба. Но придет день, когда я буду оббегать весь этот парк, не сбив дыхания. Придет день, когда слуги будут смотреть на меня не с насмешкой, а со страхом и уважением. Придет день, когда холодный лорд, мой муж, будет вынужден меня заметить!
Я знала, что путь будет долгим и мучительным. Но глядя на этот огромный, спящий дом, я чувствовала не страх, а азарт.
Игра началась. И я только что сделала свой первый ход.
Глава 7
Обратный путь от старого дуба был не легче, но теперь меня вела вперед не только ярость, но и маленькое, теплое чувство триумфа. Я дошла. Я смогла. Каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах, но эта боль доказывала, что этот неповоротливый механизм, мое новое тело, еще можно заставить работать.
Когда я, мокрая от пота и росы, с растрепанными волосами и грязным подолом, вошла в дом через ту же боковую дверь, меня уже ждали. Не буквально, конечно. Никто не стоял с полотенцем и приветственной улыбкой. Но атмосфера в доме изменилась. Она звенела от напряжения и подавленных перешептываний. Моя утренняя выходка произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Я шла по коридорам, и из-за каждого угла на меня устремлялись любопытные, шокированные, насмешливые взгляды. Я не обращала на них внимания. Я шла с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой. Моя цель — спальня. Мне нужно было смыть с себя грязь и пот и переодеться. Но мой путь лежал через кухню. И я знала, что следующая битва состоится именно там. Пункт первый, подпункт «а». Питание. Контроль над тем, что попадает в мое тело.
Кухня в поместье Вудсборн располагалась в полуподвальном помещении. Еще на подходе я почувствовала густые, тяжелые запахи: жареного бекона, пекущегося хлеба и чего-то сладкого, с корицей. Запах старой жизни Сесилии. Запах, который еще вчера утром показался бы ей раем, а сегодня вызывал у меня лишь легкую тошноту.
Я остановилась у приоткрытой двери и прислушалась.
— …я вам говорю, она рехнулась! — это был резкий, скрипучий голос, который я не знала. — Овсянка! На воде! Да коней и то лучше кормят! А потом… Полли говорит, она платье на себе порвала и в парк побежала! Как полоумная!
— Ш-ш-ш, миссис Гейбл, тише, вдруг услышит, — пропищала испуганная Полли.
— И пусть слышит! — пророкотал бас. — Что она мне сделает? Пожалуется лорду? Так он ее и слушать не станет! Он вчера даже ужинать с ней не сел.