— Хм… — Ректор ещё раз оглядел меня. — Что ж. С такими покровителями — выбора у меня нет. Надеюсь, ты справишься, девочка.
Я ничего не ответила. Просто кивнула. Потому что внутри меня бушевал коктейль из противоречивых чувств: гордость, стыд, тревога и желание доказать, что я не просто их «найденная».
Первый день был как погружение в ледяную воду. Новые технологии, преподаватели с синтезированными голосами, импланты, нейроинтерфейсы, голографические доски, которые реагировали на эмоции. Я ничего не понимала — и старалась не показывать этого.
В коридоре на перемене, когда пыталась разобраться с браслетом, я столкнулась с Регнусом, который, проходя мимо, кинул:
— Будь осторожна. Здесь все захотят узнать, почему ты особенная.
А чуть позже, в аудитории, я снова заметила Астора — у стеклянной перегородки. Он наблюдал и не вмешивался, просто был там.
Я не знала, зачем он пришёл. Но его взгляд снова задержался на моих губах. И я поняла: он помнит. Так же, как и я.
Глава 11
Мы сели в аудитории полукругом, каждый на своё место у прозрачного стола с сенсорной поверхностью. Как только я присела, всё сразу стало слишком громким. Шорохи одежды, щелчки клавиш, чей-то хриплый смешок. Я чувствовала на себе взгляды курсантов, полные интереса, осторожности, недовольства. Некоторые так и вовсе смотрели с откровенным презрением.
Один парень, худой, с металлическими вставками в скулах и шее, вслух бросил соседке:
— А это ещё что за реликт?
Та, не скрывая усмешки, оглядела меня с ног до головы:
— Кажется, это и есть их «истинная». С той отсталой планеты.
— Земля. Техноуровень два и шесть, — добавил кто-то ещё. — Ни имплантов, ни нейроинтерфейса. И она на нашем факультете?
— Может, у неё особые способности? — саркастично ухмыльнулся парень с металлическими скулами. — Те, что можно продемонстрировать в постели.
Я слышала всё, но промолчала. Я могла бы огрызнуться, но сжала зубы. Пусть думают, что я слабая. Пусть недооценивают. Это будет моим оружием.
Справа от меня села девушка. Высокая, с короткими зелёными волосами и татуировкой созвездия на шее.
— Не слушай их, — негромко сказала она. — Они просто придурки. Я — Нейра.
— Дина, — ответила я. — Землянка, как ты уже поняла.
Она усмехнулась.
— Зато теперь ты — курсантка Академии. А значит, у нас с тобой больше общего, чем им бы хотелось.
Первое задание дали сразу. Нам выдали нейро-графы — кубы, реагирующие на мыслительную активность. Нужно было активировать один из модулей, провести диагностику и разработать краткий план по его оптимизации. Половина группы щёлкала эти задачки на автомате. Я же — впервые видела такое.
Пальцы дрожали от волнения. Я подключилась к кубу через сенсорный браслет, ведь нейроинтерфейса, который вживляют каждому терросу при рождении, у меня не было.
Пошли сигналы. Схемы. Токовые потоки. Я почти ничего не понимала — но вдруг мозг начал подстраиваться, будто ловил ритм. Интуитивно. Я следила за потоками, искала разрывы. Это было… как слушать музыку. Пульсации, резонанс, сбои.
Через полчаса подняла глаза. А мой куб загорелся мягким зелёным светом. Это значило, что модуль стабилизирован и оптимизирован, пусть и на базовом уровне.
Преподаватель — мужчина с прозрачными зрачками и имплантом в виске — подошёл, посмотрел на мой отчёт. И медленно кивнул.
— Интересно. Неожиданно. Очень… нестандартное решение.
Снова раздался шёпот за спиной. Но теперь не только насмешки, а заинтересованность, зависть.
Когда мы вышли из здания, Нейра догнала меня.
— Ты знала, что делать?
— Нет, — честно призналась я. — Просто… чувствовала, как надо.
— Серьёзно? — она хмыкнула. — Может, ты и правда какая-то особенная. Но не вздумай расслабляться. Здесь быстро сжирают тех, кто не успевает бежать.
Я посмотрела вверх. В небесах медленно скользили гравитационные платформы, рекламные дроны рисовали световые арки между башнями. А вдалеке виднелась огромная тень плывущего по небу корабля.
Невольно сжала кулаки. Я не дам себя сожрать. Ни своим однокурсникам, ни собственному страху.
* * *
В квартиру вернулась буквально вымотанная. Тело гудело от усталости, а голова — от переизбытка эмоций. Но спать не хотелось. Я лежала на кровати в своей комнате, уставившись в потолок, и думала о прошедшем дне. О шепоте за спиной. О странном сиянии нейро-графа. О взгляде преподавателя, который будто на мгновение увидел во мне не дикарку, а… нечто иное.
А ещё — о поцелуе. О тепле и странных чувствах, что он мне подарил, как Астор отстранился, оставив ощущение пустоты, которое не хотело проходить.
Захотелось выйти на свежий воздух. Не сбежать, просто подышать. Я накинула халат, босиком прошла по коридору и вышла на балкон.
Город был как на ладони. Огни домов, потоки транспорта в воздухе, высокие шпили башен, световые тоннели, пролегающие прямо сквозь здания. Мир, где я была чужой.
— Не спится?
Я вздрогнула. Слева от меня, из тени показался силуэт Регнуса. Мужчина бесстрашно сидел на перилах, словно это была скамейка в парке, и держал в руке стакан с чем-то янтарным.
— Что ты здесь делаешь?
— Живу, — лениво ответил он и спрыгнул на пол. — И любуюсь видом. Хотя в последнее время… — он скосил взгляд на меня, — виды стали интереснее.
Я закатила глаза, но не ушла.
— А ты? — усмехнулся Регнус, глянув на меня многозначительно.
— Думаю.
— О чём?
— О том, что я тут делаю, — честно призналась я. — Среди вас. На вашем факультете. В вашей квартире.
Регнус недовольно нахмурился.
— Наша квартира — теперь и твоя. Смирись. Ты здесь потому, что выбрана. Не нами — природой. Или чем-то ещё. Это не мы тебя похитили, Дина. Это судьба вырвала тебя из твоей жизни.
— Прекрасная отговорка, — фыркнула я. — Удобно всё свалить на судьбу.
Поджав губы, Регнус подошёл ближе. Остановился, глядя на меня с привычной дерзостью — но в его взгляде промелькнуло и нечто другое. Злость и сожаление.
— Я не люблю чувствовать себя уязвимым. А ты — заставляешь.
Ответив ему похожим взглядом, скрестила руки на груди, испытывая желание послать его к черту
— Прости, не моя вина, что ты не контролируешь себя.
— Нет, — он усмехнулся едко. — Это ты не контролируешь. Ты дрожала, когда я прикоснулся к тебе. Но не от страха, признай это.
Раздражённо отвернулась, уставившись вдаль. Понимала, что он прав, но признать это означало бы сдаться. Тогда бы всё лишь усложнилось, а голова и так пухла от того, что со мной случилось.
— Ты боишься не нас. Ты боишься того, что происходит с тобой. Того, что чувствуешь. — Он сделал шаг, и