Открытие Томской ветви Сибирской железной дороги. 1 августа 1896. Фото Ивана Томашкевича из альбома «"Великий путь". Виды Сибири и Великой Сибирской железной дороги» (1899)
Длительное время к востоку от Урала был дефицит квалифицированных архитектурных и строительных кадров. Специалисты, приезжавшие из Санкт-Петербурга и Москвы, не всегда задерживались в Сибири надолго и, как правило, не оставляли учеников. Лишь в начале XX в. появился первый региональный центр архитектурного образования – Томский технологический институт (ТТИ). С 1902 г. в составе института работало инженерно-строительное отделение (с архитектурной специальностью), позднее переименованное в факультет. К преподаванию на нем в разное время привлекались признанные мастера – Фортунат Гут, Андрей Крячков, Константин Лыгин, Николай Молотилов, Викентий Оржешко, Владимир Сухоровский, Георгий Ульянинский. Уже с 1910-х гг. выпускники факультета участвовали в застройке городов Сибири, Урала и Дальнего Востока, проектируя мосты и тоннели, общественные здания, жилые комплексы. В 1925 г. в связи с 25-летним юбилеем ТТИ был переименован в Сибирский технологический институт (СТИ). Этим подчеркивалось растущее значение вуза как «кузницы пролетарских специалистов».
Вслед за открытием железной дороги и технологического института начались изменения в облике сибирских городов. Если прежние архитектурные стили (барокко, классицизм, эклектика) доходили до региона со значительным опозданием, то модерн и неоклассицизм, в полной мере воплотившие в себе рационалистические тенденции – принцип проектирования «изнутри наружу», целесообразное формообразование, выявление эстетических возможностей новых конструкций и материалов, – появились здесь почти без отставания от Санкт-Петербурга или Москвы. Современники отмечали, что торговые здания, доходные дома и частные особняки, построенные в формах «нового стиля» (модерна) и «ампира» (неоклассицизма) со всеми их атрибутами – железобетонными конструкциями, большими окнами, просторными залами, изысканным декором, – придавали улицам городов Сибири респектабельный вид, сравнимый с крупными городами Европейской России. Примерами таких зданий можно назвать доходный дом епархиального ведомства в Красноярске (1912–1914 гг.; пр-т Мира, 98), который был возведен архитектором Леонидом Чернышевым в стиле рационалистического модерна, и доходный дом издателя Петра Макушина в Томске (1912–1913 гг.; ул. Гагарина, 3), вдохновленный палладианским палаццо Вальмарана. Оба здания были оснащены по самому современному на тот момент уровню (электричество, водопровод, канализация, усовершенствованная система отопления), а благодаря совмещению секционной и коридорной планировок могли не только использоваться в качестве жилья, но и превращаться в офисы, становясь торгово-конторским пространством.
Томск. Доходный дом Петра Макушина. 2021. Фото Владимира Дударева
Вместе с тем в сибирских городах нарастали проблемы, как бы сказали сегодня, урбанистического характера. Застройка была не только скученной, но и почти исключительно деревянной, поэтому часто случались опустошительные пожары. Чем быстрее рос город, тем разорительнее для него становилось каждое следующее огненное бедствие. Не редкостью были наводнения и вспышки инфекций. Городское благоустройство находилось в зачаточном состоянии. Достаточно сказать, что в 1910 г. во всей Сибири и на Дальнем Востоке 77 % городов не имели ни одной замощенной улицы[6]. Благоустройство и санитарные аспекты были тесно переплетены с социальными факторами. В районном делении городов четко прослеживалось расслоение. Позволить себе комфортабельное жилье в центре города, оснащенное удобствами, могли лишь зажиточные слои общества. На окраинах стремительно разрастались районы трущобного типа – «нахаловки», «слободки» и «копай-города». «Самовольно захваченные участки земли заселяются представителями люмпен-пролетариата, обнищавших, непристроенных переселенцев и другой “вольной птицы” – заселяются плотно, застраиваются тесно постройками из всевозможнейшего строительного материала, до рогож, лоскутов от старого ношеного платья включительно», – жаловался в 1911 г. житель Омска[7]. Жилищный кризис был плодотворной почвой для роста социальной ненависти, достигшей обострения в период неудавшейся революции 1905–1907 гг., когда произошли жестокие столкновения в Томске, Красноярске и Иркутске. Символично, что в ходе томских событий разъяренная толпа не упустила возможности разгромить большой особняк городского главы Алексея Макушина, да так, что дом пришлось реконструировать.
Красноярск. Слобода Нахаловка. Почтовая карточка 1900-х
На этом фоне в Сибири появляются первые архитектурные и градостроительные проекты с ярко выраженной реформистской направленностью. Начало было положено в 1910-е гг. попытками создания «домов дешевых квартир» для малоимущих и бедствующих горожан. Инициатором постройки такого дома в Омске был городской голова Василий Морозов. По его замыслу здание должно было состоять из множества небольших однокомнатных квартир, библиотеки-читальни и кухни для выдачи готовых блюд[8], т. е. являлось прообразом дома-коммуны. Гражданский инженер Илиодор Хворинов выполнил проект, но городская дума отказалась финансировать строительство. В Томске эту идею дома дешевых квартир отстаивал видный в то время санитарный врач Петр Мультановский, а в Чите даже было организовано Общество дешевых квартир[9].
Главный корпус Томского технологического института. Почтовая карточка 1900-х
Творческие поиски тех лет в определенной степени были связаны с мировоззренческой платформой областничества – движения за автономию Сибири. Областники инициировали всестороннее изучение культурной и экономической специфики региона, которое было нацелено на преодоление несправедливого отставания от метрополии; благодаря им начался подъем общественной жизни. Лидер областничества, знаменитый ученый и, как его называли современники, «сибирский дедушка» Григорий Николаевич Потанин не оставил каких-либо специальных работ, посвященных архитектуре, хотя живо интересовался изобразительным искусством. Его не беспокоили проблемы расселения, планировки или жилищного строительства. В то же время Потанин много писал о развитии сибирских городов. Он отмечал, что именно города являются центрами умственной и культурной жизни, только они могут воспринимать «лучи света, идущие с Запада»[10]. Природно-климатические условия региона, по словам Потанина, предопределили многие аспекты жизни его обитателей, в том числе некоторые архитектурные предпочтения. «Сибиряки привыкли к яркому свету своего солнца и любят солнопек; деревянные дома в Иркутске и Томске поражают своим обилием окон; простенки между окнами уже самих окон – типическая черта томских и иркутских деревянных построек; новые люди в Сибири, пришедшие из-за Урала, протестуют против этого солнцепоклонничества туземцев…»[11] Годы спустя эта особенность будет доведена до абсолюта в работах сибирских архитекторов-конструктивистов.
Доходный дом Деева в Томске (архитектор Андрей Лангер). Барельефы с изображениями белок – пример поисков самобытного регионального стиля в ключе модерна. 2019. Фото Натальи Труновой
Томск. Оформление наличника в «сибирском стиле».