Мы имеем литературу, которая рассказывает нам о человеке бессмысленном, литературу, в которой сюжетность – отражение бессюжетности современной жизни, мы читаем книги, в которых фрагментарность текста, отсутствие эмоций, некая циничная усмешка над всем происходящем отражают внутреннюю бессмысленность, бесцельность не автора, нет, но нас всех вместе взятых. Усталые книги об усталых людях, чье существование в одном лишь существовании. Или книги, действие в которых происходит в прошлом. В прошлом! Когда происходили войны, революции, когда мир казался угрожающим для личности, и можно было через сопротивление личности угрозе показать какие-то чувства, какую-то цель человека. Постмодернизм. Писатели, пишущие постмодернизм, разом расписываются в своей писательской несостоятельности, неспособности создать новое время. Хватит!
Эпоха постмодерна давно закончена, она началась, как ответ на тотальное разрушение человеческого образа после войны, как деперсонализация – попытка уйти от самого себя. Началась иная эпоха – самоопределения, поиска высшего смысла, поиск чистоты сознания, жажды творить собственную реальность (обратите внимание на марафоны желаний, на трансерфинг, на марафоны изменения привычек за 21 день и тд). Но наблюдаем ли мы подобные вопросы в литературе? Почему писатели не могут никак ухватить время за хвост и задаться на страницах своих произведений подлинными вопросами бытия. Время переходить к тому, что называют метамодерном. Хватит копошиться в себе, как в ограниченном мешке с костями. Перестаньте уже, искренность в ином. В душе, которая пытается выбраться из бессмысленного бытия постмодерна и обрести цель, смысл, путь.
Одна из таких книг в российской прозе, возможно, единственная – «Отто» Германа Канабеева – книга о сверхчеловеке в наше время, буквально в 2019-2020 гг, который жаждет найти путь спасения для человечества. Автор буквально «болеет» темой спасения, не находя ответов ни в одной из религий, он откровенно и с надрывом задает вопросы о том, что есть счастье для человека, что есть путь человеческий сегодня, и вместе с читателем идет через страницы романа, чтобы дать в конце надежду. Вечную надежду на спасение, заключенное в самом человеке. Нельзя ни проникнуться таким откровением писателя, который пускает читателя не в грязное белье собственной жизни, но в собственную душу, где спрятаны высшие цели и мучительные для нашего века вопросы. Не абстрактные вопросы о вечном, а раздирающие душу вопросы, ответы на которые позволят писателю жить и дышать, жизненно важные вопросы.
Так что вас волнует по-настоящему?
Без ответов на какие вопросы жизнь покажется вам бессмысленной?
Вот о какой искренности идет речь, когда говорится об обращении к себе. И если ваши переживания подобны переживаниям среднестатистическому обывателя, занятому лишь мыслями о выживании, об успехе, о разного рода психологических внутренних и внешних конфликтах, если вас тревожит лишь собственное я и его положение в человеческом мире с другими такими же, скажите мне честно, что вы можете дать другим людям, кроме самого себя? Особенно в это время, где человеческое я изжевано и разложено сотнями психологических школ и направлений, когда человеческая душа препарирована писателями на разных уровнях от абстракций до тщательного реализма. Не нужно ваше человеческое обыденное уже давно никому.
Искренность писателя в том, как он определяет собственную жизнь, куда он стремится, о чем мечтает, а самое главное, что тревожит его в нашем мире, что рвет его душу помимо собственного психологизма. Как человеку выбраться из лабиринта собственного я. Вы же понимаете, что человек страдает от того, что он – всегда он, с жестко очерченным характером, словно клетка для души, человек натыкается на повторяющиеся ситуации, имея, казалось бы, все возможности и знания, пройдя тренинги и психотерапию, не может выйти из заданной жизненной ситуации: финансовой, ситуации отношений, карьеры. Но современный человек уже не раб, он знает: вероятности существуют. Но в литературе человек эти вероятности, даже их присутствия не ощущает, в литературе выход из самого себя, из заданных рамок реалий не прописывается. Литература рассказывает о человеке прошлого, не случайны даже молодые авторы пишут о временах, давно ушедших, потому что персонаж, ими выводимый возможен тогда, но не сегодня. И оттого современная российская проза бессильна. Она никак не может ухватить нового человека, человека полного надежд, полного сил и желаний измениться к лучшему.
В России все никак не наступит обещанная западом эпоха метамодерна.
Если писатель задается вопросами о жизни в сегодняшнем дне, если без ответов на эти вопросы ему тяжело дышать, он неизбежно придет к поиску ответов в литературе, а вместе с поисков рано или поздно он придет к ответам. Когда писатель описывает, как бессмысленна жизнь, он стоит двумя ногами в постмодерне, в дне вчерашнем. Когда писатель начинает искать выход, показывает процесс поиска, он делает шаг из прошлой эпохи в новую. Когда писатель сможет найти ответ, он создаст новую эпоху.
Так в чем же эксперимент, спросите вы? Если честно, все довольно-таки просто на словах. Эксперимент в том, чтобы найти вопрос лично для самого себя. И написать книгу, которая даст на него ответ. Эксперимент в том, чтобы не оправдывать эпоху и не описывать ее, размножая ее словно в копировальной машине и в книгах, а в том, чтобы понять ее основной конфликт и поддержать тех, кто с ней не согласен. Неадаптивность вам в помощь – позволить себе не быть в ногу со временем – вот увидите, как вас будет штормить, когда вы захотите нарушить «свободу» нашего времени. Найдите, в чем эта «свобода» ограничивает вас, и вы узнаете, что свободы нет и захотите освободиться. И… «Вы должны понимать, что никому не понравитесь» Э.Золя. Литературный мир и читатели порадуются изыскам, которые они смогут отнести к интеллектуальной игре, им нравится «открывать гениев» и похлопывать по плечу новые дарования, они поднимут на постамент того, кто играет в заданных временем рамках, но они не примут истинно того, кто найдет выход в новое время.
«Творческий акт – это форма борьбы человека против