– Господи… Это ужасно.
Тело затекло. Я немного поёрзала.
– Давай, помогу, – Дэвид поправил подо мной подушку.
«Он так близко и так далеко…»
– Дэвид, я хотела попросить тебя, – я немного замялась.
– Говори. Дам, принесу, сделаю. Всё что угодно, милая.
«Снова милая. Это согревает».
– Дэвид, ты не говорил отцу?
– Нет, в Аризоне ещё глубокая ночь.
– Ох. Ты всю ночь со мной провозился…
– Не волнуйся об этом.
– Мне очень важна твоя забота. Спасибо, Дэвид. Я хотела попросить тебя не говорить отцу обо мне, если это возможно.
– Эмбер, если это дело получит огласку, он узнает. Скорее всего, так и будет. У Тревора очень много поклонниц. – Я тяжело вздохнула и непроизвольно поджала губы. – Эмбер, он твой отец. Чтобы ты не думала – Стивен любит тебя.
– Я тебе уже говорила, что это не так. Думаешь, я не хочу его видеть? Знаешь, когда эти двое издевались надо мной, я многое переосмыслила. Мне хочется, чтобы он приехал, проявил заботу, сказал тёплые слова. Но, Дэвид, он не делал этого никогда, поэтому я не стану питать себя ложными надеждами и разочаровываться вновь. Когда он бросил нас с мамой, я никому не показывала, что ждала. Я очень его ждала. Шла по улице и всматривалась в прохожих, надеясь увидеть родное лицо, а потом привыкла к тому, что он навсегда ушёл из моей жизни. Девочкам в школе говорила, что мой отец умер. Да, человек остался, а отец нет. Так бывает.
Я говорила и говорила, а Дэвид слушал и сжимал мою руку.
– Эмбер, Стивен был лишён родительских прав. Твоя мама заплатила немалые деньги за это одному ушлому адвокату, а потом просто спряталась с тобой в другом штате.
– Что? Это неправда, Дэвид. Мама любила его и ждала. Гораздо дольше, чем я.
– Эмбер, я плохо знаю подробности, но отец места себе не находил. А потом, когда ты приехала в Финикс, он даже не знал, как к тебе подступиться. Мужчины устроены немного по-другому. Им трудно.
– Ты тоже? Но ты смог признаться мне в любви! – я выпалила, не подумав.
Есть свои плюсы в том, что не видишь собеседника. В глаза сказать сложно, а так, будто по телефону. Но это не телефонный разговор, а я перед Дэвидом как на ладони.
– Дэвид, а мои вещи: сумка, телефон? – вдруг вспомнила я.
Надежды на то, что их нашли, почти не было. Жаль, но мои худшие предположения оправдались.
– Увы, Эмбер. Я что-нибудь придумаю. Ты только не волнуйся.
– Дэвид, я в норме. Это всего лишь телефон. Сейчас хочу спать, тебе тоже нужно отдохнуть. Поезжай домой, – предложила я, изобразив жалкое подобие улыбки на лице.
«Нет, не уходи, побудь рядом!» – кричало сердце.
Остаться наедине со своими мыслями о случившемся было страшно. Я отгоняла их от себя, но они неприятной горечью сидели на языке, не позволяя выплюнуть и забыть.
«Я должна быть сильной. Должна. Он всё равно уйдёт рано или поздно».
– Эмбер, здесь есть ещё одна койка. Я тоже безумно хочу спать, поэтому лягу тут, а утром съезжу домой.
К собственному удивлению, уснула я очень быстро под рассказ Дэвида.
Утром я поняла, что зрение не восстановилось: солнечные лучи прорезали «грозовые тучи» в моих глазах и причиняли боль. Я немного потянулась и сразу же замерла, поняв, что рядом спит Дэвид. Мне стало неловко в его объятиях. Мало того, что он остался в госпитале, так ещё и толком не отдохнул из-за меня. Я кричала во сне, вздрагивала и просыпалась несколько раз – меня терзали кошмары. Хотя я не видела того места, где меня держали похитители, сознание рисовало котельную Фредди Крюгера, в которой он издевался над своими жертвами.
Я почувствовала, как прогнулся матрас, а потом Дэвид прижал меня к себе, и сон стал очень тёплым и уютным. Жаль, но свет дня, в отличие от темноты, оголяет человеческие предубеждения. Как бы мне ни было хорошо рядом с ним – так нельзя. Правильнее будет не смущать ни его, ни себя и притвориться, что всё ещё сплю. У него будет возможность ускользнуть домой незаметно или просто перелечь на другую койку.
Всё решил звонок телефона. Прочистив горло, Дэвид ответил:
– Да, Энджи.
В динамике послышался её писклявый голосочек:
– Ми-и-и-лы-ы-й, а ты где? Я приехала, а тебя нет.
Так и вижу, как Креветка надула свои, увеличенные ботоксом, губы и выпучила бесцветные глаза.
Дэвид аккуратно убрал с меня руку и поднялся.
– Эмбер в госпитале. Я сейчас с ней, – шёпотом проговорил он в трубку.
Голос из динамика удалялся, Дэвид вышел из палаты, но я слышала, что он ответил:
– Анджелина, я говорю тебе, что нахожусь в больнице у Эмбер. Ты не хочешь знать почему?
Дэвид такой смешной. Конечно, Швабралине это неинтересно. Людям по большому счёту, плевать на других. Многие если и спрашивают о здоровье или делах, то исключительно потому, что так принято.
Дверь в палату открылась. Я подумала, что это МакКей вернулся, поэтому непроизвольно поправила волосы, но бесстрастный голос говорившего принадлежал доктору:
– Мисс Харт, как Ваше самочувствие?
***
После ухода доктора Стюарта, Дэвид вернулся с завтраком и вещами первой необходимости. Он помог мне умыться, почистить зубы, покормил, как маленькую девочку с ложки, аккуратно промокнув салфеткой мои губы.
– Дэвид, ты меня балуешь. Мне так и не захочется, чтобы зрение возвращалось, – неудачно пошутила я.
– Захочется, тебе ведь нужно готовиться к конкурсу, – усмехнулся он.
– Да, это очень важно для меня, – подтвердила я.
Мне кажется, что Дэвид улыбается, а в уголках глаз появились тонкие лучики морщинок, поэтому и я растянула губы в ответ.
Глава 19
Дэвид
В больничной одежде, синими кругами под глазами и мутными зрачками, моя Русалочка уплетает завтрак и улыбается мне. Сердце сжимается от жалости и боли за неё. Милая, нежная, трогательная, отважная, без раздумий полетела спасать человека, которого толком и не знала, за что и поплатилась. Одному богу известно, что с ней могло произойти если бы не… К чёрту эти мысли. Слава богу, всё обошлось. Подонки постарались на славу, ударив Эмб по голове и влив в её глаза какую-то химическую дрянь. Доктор Стюарт высказал свои опасения, что зрение может и не вернуться из-за осложнений, вызванных черепно-мозговой травмой, но также он посоветовал не говорить Эмбер об этом.
– Надежда и вера порой творят невероятные чудеса. Если у человека их отобрать – результат может быть весьма печален. Мы со своей стороны, конечно же, сделаем всё