Лезвие коснулось моих ладоней, а потом прошлось между запястьями и разрезало хомуты. Я тут же начала безрезультатно тереть пальцами глаза.
Ноги тоже освободили, и я попробовала встать, но упала обратно на стул. Тело не слушалось, качалось, голова болела. Что происходит? Они меня отпустили, значит… Что? Что это значит? И почему я ничего не вижу?!
– Поднимайся, крошка. Тебе привет от Тревора. Он разрешил нам поиграть с тобой.
– Где Райя? – вновь спросила я.
Мне нужно знать, чтобы понимать, на что надеяться. Они ей тоже что-то сделали или Райя с ними заодно? Хотя любая правда больно ранила.
– Твой дружок решил копнуть поглубже, зря! Ой, зря!
– Что? Какой дружок?
Ответа не последовало. Стул, на котором я сидела, опрокинули, и я больно упала на колени. Попыталась снова встать, но меня всё время толкали руками и ногами. Они смеялись, ржали, как кони.
– Давай, вставай! Помаши нам ручкой! Завтра ты проснёшься знаменитостью. Весь Нью-Йорк посмотрит на то, как ты сначала отсосёшь нам, а потом мы тебя отымеем одновременно в обе щели.
«Они не шутят?! Не шутят?! Мамочка, они это вправду сделают со мной!»
Я ревела навзрыд, понимая, что даже не смогу заявить на них, не узнаю в толпе. Ничего не смогу сделать. Страх и отчаяние затопили меня с головой. Я встала на колени и сложила ладони в молитвенном жесте и начала просить, обещая всё на свете:
– Отпустите, пожалуйста, я не стану заявлять в полицию, буду молчать, пожалуйста! Прошу Вас!
– Мы с тобой сначала развлечёмся, а потом просто выкинем тебя в канаву. Поверь, в этой дыре тебя очень нескоро найдут.
«Здесь пахнет ржавыми трубами и канализацией. Меня точно не найдут…»
Я ревела навзрыд, они что-то ещё говорили, но я перестала это воспринимать. Перед глазами мелькала вся моя жизнь. Как глупо. Глупо. Ненависть к отцу, амбиции, принципы. Сколько мы сил возлагаем на «завтра» и «потом», не догадываясь, что даже «через пять минут» может не наступить. Эту истину я должна была понять, когда не стало мамы. Увы…
Уроды смеялись, толкали меня, рвали одежду, требовали улыбнуться на камеру, а я просто ревела. Сейчас я бы отдала всё на свете, чтобы прижаться к Дэвиду и не отпускать его. К нему, чьи синие глаза смотрят на меня с любовью, нежностью и восхищением. Чьи руки могут обнять и спрятать от всего мира, а сердце бьётся с моим в унисон.
Громкий звук сирены снаружи взрывной волной ворвался в это прогнившее место. Массивная рука подхватила меня за подмышку и потянула вверх, другая зажала мой рот.
– Вы окружены, сдавайтесь! Выходите с поднятыми руками.
– Они нас совсем за идиотов держат, – похитители рассмеялись.
Те же руки потащили меня куда-то дальше. Я пыталась кричать, но это было похоже на глухое мычание. Надежды на спасение становилось меньше, но она была. От страха дрожь сотрясала тело, и зуб на зуб не попадал.
«Мамочка, меня же спасут?»
Зрение не вернулось, поэтому я постоянно спотыкалась о выбоины, пока меня тянули вперёд. Внезапно всё изменилось. Рядом послышались сдавленные выкрики, звуки борьбы, шум с улицы стал сильнее, в помещение ворвался свежий воздух. В сердце появилась надежда, пока меня не толкнули. Последнее, что я помнила – это удар головой.
***
Сознание возвращалось очень медленно. Что-то пикало, но где-то вдалеке. Тело казалось тяжёлым и чужим. Разлепив веки, я с горечью поняла, что зрение до сих пор не вернулось. Что они сделали с моими глазами?
Звуки начали быстро приближаться и увеличиваться в размерах оглушая. Датчики и провода сковывали движение, в горле пересохло.
– Выключите. Громко. Пить, – я еле смогла выдавить эти слова.
– Эмбер! Слава богу! Я думал, что свихнусь!
ЕГО низкий голос я узнаю из миллиона других и точно не спутаю ни с чьим другим. Глаза неприятно защипало от подступивших слёз.
«Дэвид спас меня. Мама, Дэвид рядом, значит, всё хорошо».
– Дэвид, они что-то сделали с моими глазами, я ничего не вижу. Я тебя не вижу.
– Знаю, Эмбер. Я всё знаю. Сейчас ты в госпитале под наблюдением. Подожди, я позову доктора, – в голосе Дэвида смешалось множество чувств, и каждое имело свою ноту: и грусть, и сочувствие, злость, нежность, внимание, любовь.
Врач осмотрел меня, туман перед глазами пронзила яркая вспышка фонарика, но пелена никуда не делась.
– Чувствительность в норме. Мисс Харт, Вы слышите меня? – спросил доктор. Я угукнула. – У Вас лёгкое сотрясение мозга, ушибы и временная потеря зрения. То вещество, что Вам закапали в глаза, скоро прекратит своё действие. С нашей помощью через неделю Вы сможете вернуться к привычному образу жизни.
«Неделя. Долго, но главное – я жива!»
Врач ушёл. Медицинская сестра и отсоединила все проводки от меня и оставила нас вдвоём. Дэвид подошёл к моей койке и сел рядом. Его ладонь накрыла мою руку и крепко сжала.
– Спасибо, что спас меня, Дэвид. Мне так было страшно, – мой голос дрогнул, и уголки губ непроизвольно опустились.
– Прости, милая, я не смог уберечь тебя…
«Милая?»
– Ты ни при чём! Кто они? Они говорили о Треворе!
– Он тоже задержан.
Дэвид рассказал подробности произошедшего: меня спас тот случайный вызов, который я успела сделать. Это был Себастьян. Он услышал звуки возни, потом перезвонил, но телефон уже был выключен. Дюпон связался с водителем такси и узнал адрес, по которому меня отвезли. Найти номер телефона Дэвида не составило труда. По названному таксистом адресу не было ни меня, ни той подруги, что звонила и просила помочь. Дэвид сразу позвонил в полицию и своему детективу, который несколько дней вёл слежку за Тревором и искал среди бывших участниц жертв домогательств. В момент моего похищения Тревор находился в другом месте и не сознавался в причастности. Лишь благодаря связям детектива Майкла Фёрста удалось отследить по исходящим и входящим вызовам моё местоположение. Сейчас все трое взяты под стражу. Тревор всё отрицает, а двое его подельников оправдываются, что это была всего лишь шутка, и меня хотели лишь напугать – отомстить за Тревора. Зато всё, записанное на камеру телефона – весомый аргумент в том, что их действия перешли границы.
– А что с Райей? – спросила я, когда Дэвид договорил.
– У Райи зависимость, но она была в завязке последние несколько недель. Тревор увидел у тебя в блоге ваше фото вместе и решил сыграть на её слабости. Именно из-за зависимости он выгнал Райю из группы, а вчера лично притащил к ней домой