— Пришла.
— Давно стоишь?
— Достаточно.
Он подходит. Близко, но не слишком.
— И как?
— Ты... — ищу слова. — Другой.
— В смысле?
— С детьми. Ты совсем другой.
— Какой?
— Настоящий.
Он смотрит на меня. Без улыбки, без шуток.
— Это и есть я, — говорит тихо. — Настоящий. Просто ты раньше не видела.
— Почему?
— Потому что я дурак. Прятался за шутками.
— Зачем?
— Привычка. Так проще. Пошутил — и никто не лезет глубже.
— А если кто-то хочет глубже?
— Тогда страшно.
— Страшно?
— Ага. Что увидят настоящего — и он не понравится.
Смотрю на него. На его серьёзные глаза. На лицо — без маски, без брони.
— Понравился, — говорю.
— Что?
— Настоящий. Понравился.
Он молчит. Смотрит на меня. Потом — улыбается. Мягко, тепло.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что пришла. За то, что смотришь на меня так.
— Как?
— Без страха.
После тренировки — он провожает детей к родителям. Я жду в холле.
— Готова? — он возвращается, уже в куртке.
— К чему?
— К ужину. Я голодный.
— Руслан...
— Просто ужин. Два человека едят еду.
— Два человека едят еду?
— Да. Это называется — социальная активность.
Фыркаю.
— Ты опять шутишь.
— Немного. Можно?
— Немного — можно.
Идём в кафе напротив. Простое, без претензий. Борщ, котлеты, компот.
— Не «Белуга», — говорит он, открывая меню.
— И слава богу.
— Не любишь пафос?
— Ненавижу.
— Я тоже.
Заказываем. Едим. Разговариваем.
Он рассказывает — про детство, самбо, Макса. Как вместе пошли на самбо, как стали лучшими друзьями. Как служили в армии.
— Макс — мой брат, — говорит. — Не по крови. По жизни.
— Это видно.
— Что видно?
— Как вы друг к другу относитесь. Он за тебя — горой. И ты за него.
— Конечно. Двадцать лет вместе. Такое не забывается.
Молчу. Думаю, что у меня такого нет. Алина — сестра, но это другое. Подруг близких — нет. После той истории... после Насти, которая оказалась не подругой...
— Эй, — он касается моей руки. — Ты где?
— Здесь. Просто задумалась.
— О чём?
— О том, что у меня нет такого человека. Как Макс у тебя.
— Совсем нет?
— Была подруга. Настя. Но она... — замолкаю.
— Что?
— Это долгая история, но она оказалась ещё той предательницей со свободными отношениями.
Руслан застывает. Смотрит на меня.
— Что?
— Это было давно. Два года назад. Я влюбилась, думала — серьёзно. А потом узнала, что он с Настей на самом деле встречается, а я так…
— И что ты сделала?
— Ничего. Ушла
— Правильно.
Он молчит. Потом:
— Это он тебя обидел? Что-то сказал, да?
Смотрю на него. Откуда он знает?
Молчу. Горло сжимается.
— Виталий, — говорю. — Да. Он сказал. После первой ночи. «Ну, для разнообразия сойдёшь. На личико красотка, но слишком мясистая». Оказалось, он тайно с Настей встречался, у них свободные отношения были. Она позволила ему к подруге подкатить и нагадить вот так вот…
Руслан сжимает кулаки. Желваки на скулах.
— Мудак.
— Я знаю.
— Хочешь, найду его?
— И что сделаешь?
— Объясню, что так нельзя.
— Руками?
— Возможно.
— Не надо. Он не стоит твоих рук.
Молчим. Он смотрит на меня — серьёзно, без улыбки.
— Марьяна, — говорит.
— Да?
— Он был неправ.
— В чём?
— Во всём. Ты — красивая. И не «для разнообразия». По-настоящему.
— Ты так говоришь, потому что хочешь понравиться.
— Нет. Говорю, потому что правда.
— Откуда ты знаешь, что правда?
— Потому что я смотрю на тебя — и вижу. Не размер, не вес. Тебя. И ты — красивая.
Слёзы опять. Третий раз за два дня. Что со мной?
— Эй, — он достаёт салфетку. — Опять?
— Извини. Я обычно не такая плаксивая.
— Ничего. Плачь, если надо.
— Надо?
— Иногда — надо. Выпустить то, что накопилось.
Беру салфетку. Вытираю глаза.
— Спасибо, — говорю.
— За что?
— За то, что не смеёшься.
— Над чем?
— Надо мной. Над моими слезами. Над... всем этим.
— Марьяна, — он берёт мою руку. Осторожно, нежно. — Я никогда не буду смеяться над тобой. Обещаю.
Смотрю на его руку. Большая, тёплая, надёжная.
И впервые за долгое время — верю.
Наверное, я сошла с ума…
ГЛАВА 8. ПОЧТИ СВИДАНИЕ
Воскресенье.
Лежу на диване, смотрю в потолок. Думаю.
Вчера было... странно. Хорошо-странно. Руслан, ужин, а потом мы ездили в приют для собак, где, как оказалось, Руслан помогает. Я и подумать не могла, что он волонтёр в таком месте. Вспоминаю щенка — Рыжик, он уткнулся мне в ладонь и смотрел так, будто я — единственный человек на свете.
И Руслан не шутил, не подкатывал. Просто — был рядом.
Телефон звонит.
— Привет, — его голос.
— Привет.
— Как спалось?
— Хорошо. Снилась собака.
— Рыжик?
— Ага.
— Он по тебе скучает.
— Откуда ты знаешь?
— Люда написала. Говорит — воет с утра.
— Правда?
— Нет.
— Руслан!
— Что? — слышу улыбку в голосе. — Ты же говорила, что я мало шутил. Вот, исправляюсь.
— Исправляйся в другую сторону.
— В какую?
— В молчаливую.
— Не умею.
— Заметила.
— Слушай, — говорит он. — Ты занята сегодня?
— Нет. А что?
— Хочу тебя украсть.
— Украсть?
— На прогулку. Погода хорошая. Погуляем?
— Это свидание?
— Это прогулка. Свидание — когда ты согласишься.
— А я не согласилась?
— Пока нет. Но я терпеливый.
Смеюсь. Чёрт, я опять смеюсь.
— Ладно, — говорю. — Прогулка. Без обязательств.
— Без обязательств.
Гуляем по набережной.
Март, но тепло. Солнце, ветер. Люди с собаками, дети вовсю гоняют на велосипедах, парочки целуются на лавочках.
Идём рядом. Не за руки — просто рядом.
— Расскажи о себе, — говорит Руслан.
— Что рассказать?
— Всё. Откуда ты. Чем живёшь. О чём мечтаешь.
— Это много.
— У нас время есть.
Молчу. Думаю, с чего начать.
— Родилась здесь, — говорю. — Выросла. Школа, институт, работа. Ничего интересного.
— Семья?
— Мама. Сестра. Отца нет.
— Что случилось?
— Ушёл. Нашёл другую. С тех пор — не видела.
Руслан молчит. Не говорит «извини» или «сочувствую». Просто — молчит. Слушает.
— Мама после этого... — я замолкаю. Не знаю, как объяснить.
— Что?
— Зациклилась на контроле. На внешности. На том, чтобы мы с Алиной «не повторили её ошибок».
— Каких ошибок?
— Расслабились. Перестали следить за собой. Поэтому отец ушёл — так она думает.
— Это бред.
— Я знаю. Но она — не знает.
Руслан качает головой.
— А Алина? Сестра?
— Младше меня на два года. Худая. Очень худая.
— Это плохо?
— Это болезнь. Она не может есть. Смотрит на еду — и тошнит.
— Из-за мамы?
— Да.
— А ты?
— А я — наоборот. Заедаю стресс. Чем больше мама давит — тем больше хочу есть.
Он смотрит на меня. Внимательно без осуждения.
— Ты красивая, — говорит.
— Ты уже говорил.
— Повторю ещё раз. Сколько нужно.
— Зачем?
— Чтобы ты поверила.