— Постараюсь.
— И ешь больше. Ты худая.
— Я?! Худая?!
— Конечно. Кожа да кости. Надо откормить.
Руслан давится чаем.
— Мам, перестань.
— Что? Я будущая свекровь. Она всегда будет для меня худой. Даже если для тебя — в самый раз.
— Мам!!!
Опять смеёмся. И снова все.
И я понимаю — вот оно. Вот она — семья. Настоящая.
Не критика. Не «часики». Не «похудей».
Просто — любовь.
Уезжаем поздно.
У машины — тётя Зара обнимает меня. Крепко, по-матерински.
— Береги его, — шепчет. — Он хороший мальчик. Но дурак иногда.
— Знаю.
— И не слушай свою маму. Она неправа.
— Откуда вы...
— Руслан рассказал.
Смотрю на него. Он отводит глаза.
— Ты — красивая, — продолжает тётя Зара. — И моему сыну повезло.
— Спасибо.
— Не благодари. Просто приезжай ещё. Часто.
— Приеду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она улыбается. Машет рукой.
Едем домой. Молча. Но молчание — тёплое.
— Твоя мама — чудо, — говорю.
— Знаю.
— Она сказала, что я худая.
— Она всем так говорит. Даже папе.
— Она меня накормила.
— Она всех кормит. Это её способ любить.
— Мне нравится этот способ.
Он берёт мою руку. Сжимает.
— Мне тоже.
Едем. Рука в руке.
И я думаю — может, не всё так плохо. Может, семья — это не только кровь. Может, семью можно выбрать.
И я — выбираю.
ГЛАВА 13. ВСЁ ИЛИ НИЧЕГО
Руслан
Два месяца.
Два месяца я просыпаюсь рядом с ней. Два месяца засыпаю, обнимая её. Два месяца — счастлив.
Никогда не думал, что это возможно. Что я — балагур, шутник, «душа компании» — могу вот так. По-настоящему. Без масок, без игр.
Просто — любить.
Марьяна изменилась. Смеётся чаще. Огрызается реже. Иногда — позволяет себе быть слабой. Со мной.
Это — доверие. Самое ценное, что у нас есть.
Мама звонит каждый день. Спрашивает про Марьяну. Когда свадьба. Когда внуки.
— Мам, не торопи.
— Кто торопит? Я просто спрашиваю!
— Ты давишь.
— Я люблю! Это разное!
Может, и разное. Но результат — один.
Хотя... она права. Пора.
Суббота. Приют.
Гуляем с собаками. Марьяна с Бимом, я — с новенькой овчаркой. Люда назвала её Герда.
— Руслан, — Марьяна подходит. — Можно поговорить?
— Что случилось?
— Ничего. Просто... хочу сказать кое-что.
Садимся на лавочку. Собаки крутятся под ногами.
— Я думала, — говорит она. — Много думала.
— О чём?
— О нас. О том, что происходит.
Сердце ёкает. Неприятно.
— И?
— И хочу сказать — спасибо.
— За что?
— За всё. За то, что не сдался. За то, что ждал. За то, что... — она замолкает.
— Что?
— За то, что показал — бывает по-другому. Не как с Артёмом. Не как с Эдуардом. По-настоящему.
— Марьяна...
— Подожди. Дай договорить.
Молчу. Слушаю.
— Я всю жизнь думала — со мной что-то не так. Что я — слишком толстая, слишком злая, слишком... много думала. Мама говорила. Артём говорил. Эдуард — показывал.
— Они все — не правы.
— Может быть. Но я верила. Долго верила.
— А теперь?
— Теперь — не верю. Благодаря тебе.
Смотрит на меня. Глаза — мокрые, но счастливые.
— Ты показал, что меня можно любить. Такую, какая есть. Без условий. Без «если бы». Просто — любить.
— Потому что это правда.
— Знаю. Теперь — знаю.
Беру её руки. Сжимаю.
— Марьяна, — говорю. — Я тоже хочу кое-что сказать.
— Что?
— Выходи за меня.
Тишина.
Она смотрит на меня. Моргает.
— Что?
— Замуж. Выходи за меня замуж.
— Руслан...
— Я знаю, что рано. Знаю, что три месяца — это мало. Знаю, что надо кольцо, ресторан, всё такое. Но я не хочу ждать. Не хочу играть в эти игры.
— Какие игры?
— «Правильные». Год встречаться, потом полгода жить вместе, потом думать... Я не хочу думать. Хочу — быть. С тобой. По всем правилам.
Она молчит. Смотрит на меня.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
— Но...
— Что — но?
— Ты меня знаешь три месяца.
— И что?
— Это мало.
— Для чего?
— Для... — она замолкает.
— Для того чтобы понять, что я хочу провести с тобой жизнь? Нет. Не мало. Достаточно.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Чувствую. Вижу.
— Что видишь?
— Тебя. И хочу видеть каждый день. До конца.
Слёзы текут по её щекам. Но она улыбается.
— Ты сумасшедший.
— Знаю.
— И упрямый.
— Это семейное.
— И я тебя люблю.
— Это — да?
— Это — да.
Целую её. Прямо там, на лавочке, посреди приюта. Собаки лают, Люда что-то кричит, мне — плевать.
Она сказала «да».
Моя.
Вечером — у мамы.
Приезжаем вместе. Захожу первым.
— Мам! Пап! Новости!
Мама выбегает из кухни. Руки в муке, фартук перекошен.
— Что?! Что случилось?!
— Мы женимся.
Тишина.
Потом — крик. Громкий, счастливый.
— А-а-а-а! Наконец-то!
Она бросается к Марьяне. Обнимает, душит, плачет. Я что-то не понял… разве не меня надо было обнимать первым?
— Доченька! Доченька моя!
— Тётя Зара, я не могу дышать...
— Плевать! Я счастлива!
Папа выходит из комнаты. Смотрит на нас.
— Что за шум?
— Они женятся! — мама всплёскивает руками. — Наш сын женится!
Папа смотрит на меня. Потом — на Марьяну. Потом — на меня снова.
— Молодец, — говорит. — Правильный выбор.
— Спасибо, пап.
— Когда свадьба?
— Не знаю. Только предложил.
— Как — предложил?! — мама хватается за сердце. — Без кольца?!
— Мам...
— Без ресторана?!
— Мам, я...
— Без моего плова?!
— При чём тут плов?!
— При всём! Нормальные люди делают предложение красиво! С пловом!
Марьяна смеётся. Громко, от души.
— Тётя Зара, — говорит она. — Мне не нужен плов. Мне нужен он.
— Но плов бы не помешал!
— Не помешал бы. Но главное — он.
Мама смотрит на неё. Потом — на меня.
— Хорошая девочка, — говорит. — Умная. Береги её.
— Буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Ночью лежим в темноте. Рыжик спит в ногах.
— Руслан.
— М?
— Мне надо сказать маме.
— Хочешь — поеду с тобой.
— Нет. Это я должна сама.
— Уверена?
— Да.
Молчим.
Я понимаю, что она не обрадуется и, скорее всего, наговорит гадостей. Но сейчас меня это почти не беспокоит…
— Не знаю, — говорю, наконец. — Она — моя мама. Но она... сложная.
— Сложная — это мягко сказано.
— Я знаю. Но... она единственная. Другой не будет.
— Тогда попробуй. Поговори.
Прижимаюсь к Руслану, утыкаюсь носом в его плечо.
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть.
Он целует меня в макушку.
— Спи.
Утро. Еду к маме.
Одна. Без Руслана. Без поддержки. Это — мой разговор. Моё решение. Моя жизнь.
Она открывает дверь. Смотрит на меня. Захожу. Садимся на кухне. Как всегда.
— Чай? — спрашивает она.
— Нет, спасибо. Я ненадолго.
— Что случилось?