Может, я сгущаю краски. А может, и нет. Даже телевизора в квартире нет — из-за пунктов, которые отец включил в траст.
Что у него, блин, было против телевизоров?
Мерфи, наверное, будет скучновато. Но мы можем смотреть фильмы на моем телефоне. А может, я куплю ему айпад.
Я открываю уведомление и тут же замираю, прижимая телефон к груди.
Сиськи. Огромные, во весь экран. Чьи — понятия не имею. И номер незнакомый.
Сердце бешено колотится. Я оглядываюсь через плечо, опасаясь, что кто-то мог увидеть экран. Убедившись, что я один, выдыхаю и снова смотрю на телефон. Тут же удаляю и сообщение, и фото. А заодно блокирую отправителя.
Я даже не прочитал текст, поэтому не знаю, от кого это. Но все, о чем я могу думать, — что было бы, если бы Мерфи смотрел мультфильм на моем телефоне, когда пришло это сообщение.
В животе неприятно крутится.
Нет уж, точно не буду давать ему телефон.
Честное слово, женщины не так уж часто присылают мне такие фото.
Ладно, не так часто.
Наверное, всё дело в том, что я британец. Этот акцент сводит женщин с ума. Даже Салли, несмотря на свой мрачный характер, стоит только поздороваться и женщины уже хлопают ресницами.
Только толку им от этого никакого. Мой брат никогда не смотрел ни на кого, кроме своей жены. Слоан может сколько угодно жаловаться на него, но в неверности его точно не упрекнешь. Жаль только, что и на нее он не смотрит должным образом.
Эта его одержимость Слоан всегда играла мне на руку — мне доставалось всё женское внимание.
Я кладу телефон на комод… и тут же снова подхватываю. На всякий случай выключаю его и прячу в ящик между двумя свитерами. Всё. Теперь Мерфи не подвергнется внезапной атаке сисек.
Закончив с растением, я выхожу в гостиную, где Мерфи и Салли сидят за обеденным столом, который сегодня привез Брайан. Темный махагони, восемь стульев. Абсолютно не вписывается в пространство, особенно учитывая, что сегодня же доставили и мой бильярдный стол. Теперь они стоят рядом, сражаясь за место в комнате с открытой планировкой.
— У моего стола есть съемная крышка. Надо избавиться от этой махины, — киваю я на стол, за которым они сидят, и иду к холодильнику. Крышка, конечно, предназначена для пинг-понга, но ей можно найти множество применений, верно?
Салли поднимает бутылку виски Hanson, молча предлагая мне налить. Я качаю головой и достаю из холодильника бутылку воды.
— На бильярдном столе ужинать нельзя, — отрезает Брайан, обходя меня с большим подносом.
Я следую за ним и падаю на стул рядом с моим мальчиком. Сдерживая гримасу, изучаю мясной рулет, потом переводя взгляд на Мерфи.
Уверен, он думает то же, что и я: выглядит неаппетитно.
Я наблюдаю, как Брайан кладет кусок на его тарелку, ожидая, что мальчик откажется. Но Мерфи спокойно отрезает кусочек вилкой и ест без единого возмущения.
Черт. Обычно я могу рассчитывать на то, что Ти Джей устроит сцену из-за взрослой еды. Тогда я геройски предлагаю заказать пиццу. А теперь, похоже, придется есть эту стряпню.
— Нравится ли тебе твоя комната? — спрашивает Брайан, садясь во главе стола.
Я ухмыляюсь, глядя на тарелку. Комната у Мерфи потрясающая — не важно, что думают Салли и Брайан про кровать в форме гоночной машинки. Она ему идеально подходит.
Мерфи быстро бросает взгляд на меня, затем снова опускает глаза и кивает:
— Да, всё нормально.
Я не могу сдержать довольную ухмылку. Пока не делаю первый укус мясного рулета. Брр. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не содрогнуться. Понятия не имею, что американцы в нем находят. На вкус — как пересушенный гамбургер.
Чтобы отвлечься, я хватаю мяч для пинг-понга с бильярдного стола за спиной и дважды подбрасываю его в воздух, прежде чем метнуть в Салли. Мяч отскакивает от его головы, но брат лишь косится на меня краем глаза и спокойно берет следующую порцию с тарелки. Черт, он сегодня явно не в духе.
В соседней комнате громко звонит телефон — характерный дребезг старых девяностых мобил. Мы все вздрагиваем. Я морщусь каждый раз, когда слышу этот звук.
Салли встает. Со стороны он выглядит невозмутимым, но я-то знаю его. Вместо привычной ленивой походки он идет быстро, целеустремленно, весь на взводе.
Могу почти гарантировать, что это звонит его сын, Ти Джей. Они всегда разговаривают примерно в это время.
Когда Салли отвечает, его голос становится мягче — таким он говорит только с ним. И мои догадки подтверждаются.
— Что ты хочешь делать завтра? — спрашиваю я у Мерфи.
Он бросает взгляд на Брайана, и они обмениваются понимающими взглядами, после чего поворачивается ко мне.
— Думаю, нам нужно найти местную школу, чтобы я мог записаться в первый класс?
Я киваю, ковыряя вилкой мясной фарш на тарелке. Черт, почему мне это даже в голову не пришло?
— Логично. Но я думал, мы могли бы сделать что-то веселое. Лето же еще не закончилось, у нас, наверное, есть время…
Брайан кашляет, перебивая меня:
— Школа начинается в понедельник.
Я откидываюсь назад.
— Но ведь День труда еще даже не наступил?
Американцы празднуют всякие странные праздники. Некоторые откровенно нелепы, но я не против выходного. Особенно люблю те, что выпадают на понедельник — длинные выходные нравятся всем.
Брайан пожимает плечами.
— Сейчас учебный год начинается раньше.
— Ага. И куда же он пойдет? — теперь я смотрю на Брайана. Мерфи умный мальчик, но вряд ли разбирается в местных школах.
Брайан снова пожимает плечами.
— Думаю, тебе придется выяснить это завтра.
Я раздраженно бросаю салфетку на стол. Это не ответ.
Но у меня есть лучший источник информации и я собираюсь этим воспользоваться. Я резко встаю и марширую в комнату Салли. Прежде чем он успевает что-то сделать, я выхватываю у него телефон. На другом конце провода мой племянник продолжает что-то тараторить, поэтому я терпеливо жду, пока он выговорится.
Салли рычит и бросается на меня, пытаясь забрать телефон, но я верчусь, пригибаюсь, уворачиваясь от него.
— Ты что творишь? — рявкает он.
— Привет, Ти Джей, — говорю я, когда племянник наконец делает паузу, чтобы перевести дыхание. — Можешь позвать маму к телефону? Мне нужно задать ей вопрос.
— Привет, дядя Кэл! — радостно откликается он. — Сейчас позову!
Он, не колеблясь, кричит, зовя свою маму. Наверняка ему не терпится закончить разговор — парнишка шустрый, в свои шесть лет — ровесник Мерфи, кстати, — он явно предпочел бы баловаться, а не болтать по телефону каждый вечер.