— Абсолютно, — твёрдо ответила я. — И ты мне поможешь.
Кучер, который всё это время молча стоял у кареты, вдруг подошёл и сказал:
— Барин велел передать, что в доме можно переночевать. Крыша в левом крыле целая. И дрова есть в сарае. А завтра я поеду обратно. Если приказ будет — передайте.
— Спасибо, — искренне сказала я. — Как тебя зовут?
— Томас, — кучер приподнял капюшон, и я увидела обычное крестьянское лицо с умными глазами. — Я местный. Из деревни за озером. Если что надо будет — скажите, помогу.
— Обязательно скажу, Томас. — Я улыбнулась. — Обязательно.
Он кивнул и пошёл распрягать лошадь, а мы с Мэйбл направились к дому.
Внутри было пыльно, темно, пахло мышами и сыростью. Но в левом крыле и правда нашлась комната с целой крышей, даже печь работала. Мы натаскали дров, разожгли огонь, и вскоре в камине весело затрещало пламя.
— Страшно, — призналась Мэйбл, ёжась. — Темно, пусто… одни мы.
— Не одни, — улыбнулась я. — У нас есть мечта. А с мечтой не страшно.
Я сидела у камина, смотрела на огонь и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не от пламени — от осознания, что я сделала это. Сбежала. Вырвалась. И теперь передо мной открыто всё — весь этот дикий, прекрасный край, где я построю своё будущее.
Горы за окном темнели, озеро плескалось где-то внизу, и я знала — это только начало.
Глава 8
Поместье мечты (или кошмара?)
Ночёвка в развалинах оказалась тем ещё приключением.
Мы с Мэйбл устроились у камина, подстелив какие-то тряпки, найденные в сундуке. Спали по очереди — одна дрыхнет, вторая следит, чтобы огонь не погас и чтобы мыши не сожрали припасы. Мыши, кстати, были наглые. Я проснулась от того, что один жирный хвостатый гад сидел на моём узле с хлебом и смотрел на меня с таким выражением, будто это я тут в гостях, а он — хозяин.
— А ну брысь! — рявкнула я, запустив в него башмаком.
Мышь обиженно пискнула и ускакала в темноту. Мэйбл, дремавшая у камина, подскочила.
— Где⁈ Кто⁈ Водяной⁈
— Мышь, — буркнула я. — Спи дальше.
— А-а-а… — Мэйбл зевнула и снова свернулась калачиком.
Утром я вылезла на крыльцо и зажмурилась от солнца. Оно вставало из-за гор, заливая озеро золотом и розовым. Вид был такой, что хотелось плакать от восторга. Или петь. Или немедленно начать строить.
— Красотища, — выдохнула я, вдыхая прохладный утренний воздух с запахом хвои и воды.
Томас, кучер, уже запрягал лошадь. Увидев меня, он кивнул и спросил:
— Может, в деревню съездить? Тут недалеко. Продуктов купить, узнать, где что.
— Отличная идея, — согласилась я. — Мы с тобой?
— А вы верхом умеете? — с сомнением спросил Томас.
— Нет, — честно призналась я. — И платья нет подходящего.
— Тогда я сам. А вы тут осмотритесь пока. — Он помялся. — Только далеко не ходите. Лес тут дикий, зверь всякий водится.
— Не волнуйся, я далеко не пойду.
Томас уехал. Я разбудила Мэйбл, мы перекусили остатками хлеба и запили водой из фляги, и я решила, что пора приступать к осмотру владений.
— Мэйбл, пошли исследовать поместье.
— Куда? — испугалась она. — Там же крапива! И… и кто его знает, что там!
— А то и узнаем, — бесстрашно ответила я и шагнула с крыльца прямо в заросли.
Это было ошибкой.
Крапива здесь росла не просто так, а с чувством, с толком, с расстановкой. Высотой по пояс, жгучая, как тысяча ос, она вцепилась в мои ноги, прокусив тонкую ткань платья. Я взвизгнула, выскочила обратно на крыльцо и принялась чесать лодыжки.
— Я же говорила! — запричитала Мэйбл. — Говорила! Лилиан, ну что вы как ребёнок!
— Ничего, — прошипела я сквозь зубы. — Прорвёмся.
Я закатала юбку повыше, обвязала ноги тряпками, найденными в том же сундуке, и снова ринулась в бой.
В этот раз крапива сдалась. Я продиралась сквозь неё, чертыхаясь и отбиваясь от комаров, и наконец выбралась к стенам особняка.
Осмотр подтвердил мои худшие и лучшие ожидания. Худшие — потому что дом реально разваливался. Крыша в центральной части провалилась, окна выбиты, стены кое-где пошли трещинами. Лучшие — потому что фундамент был крепким. Камень, здоровенный, из тех, что просто так не сдвинешь. И планировка угадывалась отличная.
— Так, — бормотала я, обходя дом по периметру. — Здесь будет главный вход. Здесь — холл с камином. Наверху — номера для гостей. А здесь, с видом на озеро — ресторан. Обязательно с террасой.
Я нашла прямую палку, заточила её об камень и принялась чертить на земле. План вырисовывался сам собой — как в старые добрые времена, когда я ночами сидела над чертежами. Только теперь это было не на бумаге, а прямо на месте.
Мэйбл, которая всё-таки преодолела страх перед крапивой и выползла следом, замерла, глядя на мои художества.
— Лилиан… — жалобно позвала она. — Вы чего?
— План рисую, — рассеянно ответила я, вычерчивая палкой контуры будущих построек. — Вот здесь — дорожка к озеру. Здесь — причал. А тут — купальня с горячей водой…
— Лилиан! — Мэйбл подошла ближе и заглянула мне в лицо. — У вас всё хорошо? Может, присесть надо? Водички попить?
— Всё отлично, Мэйбл. — Я подняла голову и улыбнулась. — Лучше не бывает.
Служанка перекрестилась.
— Святые угодники, — пробормотала она. — Госпожа сошла с ума от горя. Точно сошла. Надо было не бежать, а лечиться.
— Я не сошла с ума, — терпеливо объяснила я. — Я просто знаю, что делаю. Мы построим здесь отель. Самый лучший. И будут сюда приезжать люди. Много людей.
— Люди? — Мэйбл оглядела заросли крапивы, обломанные стены и выбитые окна. — Сюда? Да тут даже мыши дохнут!
— Мыши не дохнут, они наглые, — поправила я. — Значит, корм есть. А корм есть — значит, жить можно.
Мэйбл вздохнула и, видимо, решила, что спорить с сумасшедшей бесполезно.
— Ладно, — сказала она. — Пойду хоть в доме приберусь. А то если вы и правда отель строить собрались, надо же где-то жить, пока строите.
— Умница! — похвалила я. — Правильный подход.
Мэйбл ушла в дом, а я осталась стоять посреди крапивы, глядя на свои чертежи. Солнце поднималось всё выше, озеро сверкало, и вдруг за моей спиной раздался шорох.
Я обернулась.
Из кустов на меня смотрели люди. Несколько человек — мужики в простой одежде, бабы в платках, дети с любопытными глазами. Смотрели волками. Хмуро, настороженно, враждебно.
— Здрасьте, — сказала я, выпрямляясь и стараясь не подавать вида, что мне страшно.
Мужики молчали. Бабы шептались. Дети тыкали пальцами.
— Вы кто? — наконец спросил один,