Такую охоту я одобряла. В конце концов мне нужен рисунок, чтобы вернуться. А нарисовать его он может, только если сам этих животных поймает. Сперва я обрадовалась, а потом задумалась: так ли мне нужен этот рисунок? Я точно хочу вернуться? Говорят, человек ко всему привыкает, но к хорошему быстрее. Не знаю, чего больше было сейчас в моей жизни. Я однозначно адаптировалась, многому научилась, многое попробовала. Первобытная жизнь уже не пугала меня, как в первые дни. Примитивный труд и выделка шкур почти не вызывали отвращения. Я привыкла спать на шкурах, есть еду без соли и специй, постоянно двигаться, справлять нужду в кустики. Я даже к тампонам из мха привыкла! Ещё год здесь, вообще превращусь в первобытную даму. От этой мысли стало так тепло внутри. Еще год. С ним рядом.
Они ушли рано утром. Охотники были настроены серьезно, планировалось навялить и закоптить мяса побольше в дорогу, а для этого нужно было животное, покрупнее зайца и питательнее перепёлки. Желательно, не одно.
Первую половину дня я вместе с другими женщинами собирала ягоды с кустов недалеко от лагеря, потом мы наловили рыбы на обед и запекли её между раскалённых в костре камней. Это займет время, но не требует присутствия всех женщин. Мне же хотелось охладиться и я сбежала в свою любимую бухту, никому не сказав.
На контрасте с жарким воздухом, вода особенно приятно холодила кожу. Я легла на спину и позволила волнам немного меня покачать. Чтобы не унесло далеко от берега, я периодически приподнимала голову и осматривалась. К счастью море сегодня было тихое. Накупавшись, я вылезла на берег, уселась на округлый камень в тенёчке и принялась разбирать волосы. Одежду надену потом, когда буду уходить, а пока можно и так обсохнуть. Обычно я оставляла её под камнем в кустах, чтобы ветром не унесло. Волосы сильно отросли и уже путались на кончиках, но постричь их не было возможности. Я немного покромсала кончики каменным ножом, получилось криво-косо и решила их не трогать до возвращения. Схожу потом к своему парикмахеру, если она меня еще не забыла.
Сегодня за мной никто не следил и я разрешила себе насладиться тем, как вечер обвивал мою кожу. Поэтому звук шагов по камням стал полной неожиданностью. Я резко обернулась и встретилась взглядом с Хоро. На мне ничего не было и единственное, чем я могла прикрыться — это волосы.
— Что ты здесь забыл? — не стала церемониться я.
— Знаю, что ты сюда ходишь одна.
— И что? Нельзя?
— Наоборот. Я рад, что ты здесь сейчас. Одна.
— Ты должен быть на охоте с остальными, — я осторожно отходила назад, чтобы побежать в сторону лагеря.
— Я и был.
— Значит, все вернулись.
— Еще нет.
— Что ты хочешь, Хоро?
Он хищно улыбнулся. Мы оба понимали, что этот вопрос был лишним. Его намерения и так были ясны как день. Обычно Хоро вёл себя сдержанно, никогда не пытался ко мне прикоснуться или подкараулить в одиночестве. Но, видимо в тихом омуте черти всё-таки водятся. Моя вина, что я забыла это правило. Зато я теперь точно знала, кто подглядывал за мной. Чёрт, надо было сказать об этом другим. Хотя бы кому-то. Вряд ли я успею добежать до лагеря. Хоро — самый быстрый охотник, его еще никто не перегнал.
— Хоро, я сейчас пойду.
Он улыбнулся, но промолчал.
— Ты же знаешь, что я хочу быть одна? — я тянула время и делала мелкие шажки назад. Я поискала глазами свою одежду, но её не было на привычном месте. Мои вещи пропали, пока я купалась. Он всё продумал.
— Ты никого не выбрала. Ты была с Ауром, с Таром…
— Я никогда не была с Таром!
— Я видел вас в лесу.
— Значит, видел не всё. Я его прогнала.
— Ты всех прогоняешь. Это потому, что ты не встретила настоящего охотника.
— Поспорим? — я не собиралась так легко сдаваться.
— Стань моей и никто больше не посмотрит на тебя.
— Тоже мне достижение.
— Что?
— Глупости. Мне это не нужно.
— Ты спорила с богами и другие теперь боятся тебя трогать. Но я знаю, что ты просто женщина. Глупая, если решила, что тебе всё можно.
— О чём ты?
— Ты прогневала богов. Своими танцами во время бури. Боги гневались, а ты смеялась над ними. Теперь они прокляли нас. Животные разбегались на охоте, а одного охотника даже ранили. Это всё из-за тебя. Ты должна стать как все и рожать детей. Тогда боги простят наше племя.
— Ты чушь несёшь. Боги тут не причём.
— Я докажу это, когда сделаю тебя своей.
И тут я побежала, потому что нащупала стопами земляную тропинку. Спорить с ним дальше было бессмысленно. Но не успела я сделать даже десяти шагов, он схватил меня поперек тела и потащил обратно.
— Нет! Не смей! Пусти! Хоро, ты пожалеешь!
Он закрыл мне рот рукой и утащил под скальный навес. Я брыкалась как сумасшедшая, кусала его пальцы, жаль не сломала, била его пятками по ногам, желая достать до паха. Но Хоро оказался умнее Тара и хозяйство своё закрывал. Он швырнул меня на песок с такой силой, что на минуту выбило воздух из легких. Этой моей заминкой мужчина воспользовался, чтобы прижать к земле и заблокировать руки, удерживая их одной левой у меня над головой. Его правая рука попыталась разжать мои ноги, зато освободила рот и я принялась кричать во всё горло. А когда он хотел закрыть мне его своим, укусила за губу до крови.
Ноги он мне всё-таки раздвинул коленом, но вот сделать ничего не успел. Мощная сила стащила с меня наглого мужика, а я села на песке и грудь прикрыла рукой. Куда же он дел мою одежду?
В это время Аур мутузил Хоро, бил кулаками по лицу, что-то злобно рычал. Я заметила у него кровь на руке. Неужели, Хоро успел его поранить. Или это на охоте? О нём говорил Хоро? Аура ранил зверь? Наглец