Странно, но я совсем не ощущала от него угрозы или недовольства. Он словно пытался понять меня. Я обратила его внимание на себя, повторила ритуал знакомства и спросила, как называется рука и пальцы, потом мы учили слова голова, ноги, грудь, живот. В общем так же как маленькие дети учат анатомию. Еще я спросила про нос, глаза, волосы и губы.
Кажется ему нравилось меня учить, он без устали повторял слова, когда я путалась, а я честно пыталась запомнить. Мы то показывали нужные части тела на себе, то друг на друге и смеялись, когда я ошибалась.
— Давай ещё раз. Нос? — я коснулась своим пальцем своего же носа.
— Ны, — ответил он, затем провёл своим пальцем по моим губам и произнёс «лаби». При этом он так смотрел на меня, что дураку было ясно, чего он хочет. У меня всё тело покрылось мурашками. Это был такой нежный момент, даже романтичный и наверное в других условиях…
Его губы накрыли мои, так что я не успела додумать мысль. Я была уверена, что древние не умели целоваться. Вот чёрт. Не дав ему себя обнять, я отстранилась и смущённо потупилась. Да, именно смутилась, а он вообще не понял, чё тут такого. Он снова потянулся ко мне, но я отрицательно покачала головой и выставила между нами открытую ладонь. И он поцеловал меня в ладонь! Ну что за несносный первобытный мужик. Буквально очаровать пытается. Сволочь. Всё так хорошо шло, ну вот чего ты начинаешь?! Мы учили язык, общались и смеялись. Зачем надо было всё портить?
Не выдержав, я вскочила с места и убежала в лагерь с пунцовыми щеками. Я злилась не на него, а на себя. За то, что смутилась, что мне не были противны его прикосновения, что я даже хотела ответить на поцелуй! Ну и к чему это приведёт? Если я понравлюсь ему, а потом исчезну, он же будет несчастен. А если он понравится мне? Это же ещё хуже. Надо прекратить любые ухаживания и не давать ему надежды. Я смоюсь отсюда так быстро, как только смогу.
Утром я обратила внимание, что вчерашняя шкура уже полностью очищена и растянута на деревянной раме, к которой приколота заострёнными камушками. Она даже воняла уже не так сильно. Цвет красивый. Только животное жалко.
Рядом оказалась Ула.
— Что это? — спросила я у женщины, указав на шкуру.
— По, — ответила она.
— По? А это? — я потеребила свой неумелый наряд.
— Витэм.
— По витэм? — уточнила я.
Она задумалась, потом кивнула. Так мы выучили еще несколько слов, касающихся внешнего вида, одежды и украшений.
Меня вообще удивляло, что эти люди, вроде бы первобытны1е, а уже столько умели. Они не только шили себе одежду, они делали украшения, поели бусы, вырезали декоративные элементы на костях и камушках, я даже статуэтки видела! Один парень сидел и вырезал одну такую, с большой грудью и объёмным животом. Надо будет при случае расспросить у них.
Ула поманила меня к женскому шалашу, а там указала на двух женщин, которые скручивали какие-то волокна. Мне предложили сесть рядом и тоже этим делом заняться. Это было намного легче очистки шкуры, пахло травой и руки немного окрашивались в зелёный. Меня это занятие даже умиротворяло.
Удивительно, что первые несколько дней меня не привлекали ни к каким работам, а теперь не давали ни минуты покоя. Впрочем сами эти люди без дела никогда не сидели. Может, они просто выжидали, чтобы разобраться, что я такое и теперь, когда поняли, что всего лишь человек, решили соответственно обращаться?
После скручивания нитей, развешанных на просушку, мне выдали плоский камень с углублением в середине, насыпали в него зёрнышек, а в качестве пестика сунули обрезанную кость с закруглённым концом. Ну приехали. Не шкуры с мясом, так голые кости. Женщины перетирали разные растения, стебли, листья, мелкие корешки, орешки. Мне вот достались зёрнышки. Интересно, из них можно испечь хлеб? Хотя вряд ли, дрожжей то еще не изобрели.
После обеда, состоявшего из водяных орехов, каши из зёрнышек, которые я в том числе растирала и конечно запеченного мяса, мы снова принялись за работу. Я удивлялась, как эти женщины, высокие, худые и жилистые, могли так безустанно трудиться. Конечно, они привыкли к этому с детства, но всё же они совсем не отдыхали. Во время работы много болтали, похоже, рассказывали истории и смеялись. Я уже понимала отдельные слова, внимательно прислушивалась к разговорам и не стеснялась приставать с расспросами.
Сперва мы взяли подсушенные скрученные нити и стали из них плести. Меня обучали сразу две женщины, постоянно поправляли мои руки и по сто раз показывали, как совмещать волокна. В итоге у меня получилось что-то вроде сумочки с ремешком! Вот надо же?! Завидуйте, Гуччи, Прада и Селин! Вам такой дизайн и экостиль даже не снился. Интересно, я смогу её забрать с собой? И зачем мы вообще плетём столько сумочек?
Ко мне подошёл тот парень, который вчера дал мне новый скребок взамен испорченного, и представился как Тар. Он широко улыбнулся и протянул мне деревянную миску с ярко-желтыми медовыми сотами. Ням-ням. Моя первая вкусняшка в этом мире. Денщины рядом заулюлюкали и смеялись, что-то ему говоря. А парень покраснел как маков цвет.
Погодите, он что, подкатывает ко мне? Это такое подношение? Я была уверена, что только Аур имеет на меня виды. Тар показал мне, что надо попробовать угощение, а я теперь была не уверена, стоит ли. Мало ли, что для них это значит. Но тут женщины подключились и стали мне показывать, что надо макать пальцы в мёд и облизывать. От предвкушения сладкого у меня даже слюна потекла и я решилась. Мёд имел необычный привкус и оказался очень ароматным. Видимо, на моем лице отразились искренние эмоции, потому что женщины одобрительно закивали, а Тар выпятил грудь, словно совершил какой-то подвиг. Оспадя, мальчик, тебе лет то сколько? Не исключено, ты мне в младшие братья годишься. Да и внешне ты не совсем в моём вкусе.
В этот момент я почувствовала чей-то взгляд и огляделась. В нескольких метрах от нас стоял Аур, с прищуром глядевший на всю это сцену. Наверное, если бы взгляд мог убивать,