Ян пронзительно закричал и бросил в Магду тряпку.
— Идиот, что ли? — Девушка взвилась. Ее живот снова был целым — прекрасный образец женского живота. Кости, щедро политые слизью, икра и тухлые рыбьи потроха исчезли. Ян ошарашенно пучил глаза.
— Так, я поняла. Еще один псих. — Магда поджала губки и задернула полы плаща. — В Праге достаточно фотографов, чтобы не терпеть твою прыщавую рожу. — Она прошла мимо остолбеневшего Яна. — Кстати, тут ужасно воняет.
Грохнула входная дверь. С полки сорвался, самолетиком спланировав на пол, снимок человека в маске позора.
Ян шагнул к шкафу. Зеркало, украшающее дверцы, отразило осунувшееся лицо с синяками в подглазьях и воспаленными пустулами на носу и подбородке.
«Господь, живущий в проходных дворах! Что со мной?»
Сетки, протянутые под сводом, не давали штукатурке падать на голову. Мимо Яна проковыляла маленькая девочка, обутая во «взрослые» туфли с каблуками. За собой на веревке, обмотавшей пластмассовую шею, она волокла пупса. Туфли придавали движениям ребенка сходство с шагом аиста. Это было нелепо, но у Яна по спине побежали мурашки.
«Почему я здесь, и где это “здесь”?»
Он вышел во внутренний дворик с очередной аркой, ведущей в очередной коридор. Над аркой темнело оконце. Ветра не было, но форточка лихорадочно колотилась о раму. Звук напоминал клацанье деревянных зубов.
Ян подумал о Пиноккио: не его ли силуэт проступает в прямоугольнике темноты? И кто это ходит по ветхому балкону справа, скрипя половицами? Людоед с заточенными зубами?
Непостижимый лабиринт, ужас картографов руководил действиями Яна. Исследователь углублялся в затхлый туннель, в паноптикум Старого Города. Куски проводов свисали с потолка. Консоли ягеллонской готики обросли лишайником. Сбоку был проем, из которого валили клубы пара. Судя по отвратительному запаху, там варили мыло.
Ян зажал пальцами нос и поравнялся с проемом. В пару сновали фигуры, но одна стояла не шевелясь прямо напротив Яна. Все, что он мог различить, — массивную голову на щуплых плечах. Человек в маске резко выбросил руку, растопыренными пальцами к чужаку.
Кто-то схватил Яна за плечо. Он уставился в ужасе на девушку, подобравшуюся беззвучно.
— Пойдем отсюда, — сказала незнакомка и потянула Яна по коридору.
— Кто ты? — Он озирался то на девушку, то на валящий позади пар. — Стоп, я тебя уже встречал.
Рыжие волосы, техасски, короткая куртка, модная авторучка «Слингер» на шейном шнурке. Они сталкивались в туннеле в первый день исследований.
— Меня зовут Зденка. Пока этого хватит.
Они выскочили из ворот и оказались в потоке болгарских туристов.
— Не отставай.
— Куда мы?
— Ко мне. Там нет проходов.
В трамвае они сели порознь. Озадаченный Ян посматривал на девушку, а она разглядывала проплывающий пейзаж. Худощавое, в веснушках, лицо, немного жесткое, но привлекательное. Остренькие, не обремененные лифчиком груди под водолазкой. Ровесница Яна… что она знает о творящемся в тайных лабиринтах?
Трамвай высадил их в Праге 7. Не проронив ни слова, Зденка привела Яна в просторную квартиру с видом на парк культуры и отдыха имени Юлиуса Фучика. Ее владельцы определенно не бедствовали.
— Родителей нет дома, — бросила Зденка. — Располагайся.
Ян оглядел стены, увешанные масляными картинами. Портреты Космодемьянской, Стаханова, Готвальда.
— Работы отца, — сказала Зденка, возвращаясь из ванной в банном халате.
— Он отличный художник.
— Он конъюнктурщик, — сказала Зденка холодно. Она включила телевизор. На экране под надписью «пауза» бессмысленно копошились в плетеной корзине новорожденные котята. Ян подумал, что располагающаяся в районе Кравчих гор телестудия замыслила свести чехов с ума видом котят.
— Итак, — сказала Зденка, — тебя завербовали спецслужбы? Искать мотивы, побудившие старшину расстрелять людей? Господь из проходных дворов и всякое такое?
Ян кивнул, изумленный.
— Не переживай, я не следила за тобой. Они и меня склонили к сотрудничеству. В чем ты прокололся?
— Мои фотографии опубликовал западный журнал. А ты?
— Пыталась свалить в ФРГ.
— Надпоручик Лукаш?
— Он самый. Кстати, есть и другие. Как мы. Не все из них почуяли зов, но три-четыре человека…
— Погоди. Я не понимаю…
Зденка с ногами забралась в кресло. Котята извивались за ее плечом.
— А что тут понимать? Ты уходишь в туннели и не можешь остановиться. Теряешь связь с реальностью, перестаешь есть. Говоришь себе: «Хватит», но опять возвращаешься. Вижу по лицу, что права. Это как наркотик. Обратного пути нет.
Яна подмывало возразить, даже повысить голос, обозвать эту рыжую сумасшедшей и уйти, хряснув дверью. Если он захочет, в Старый Город — ни ногой!
Но в глубине души Ян понимал: Зденка права. Силы внезапно покинули его. Он мешком упал на кушетку.
— Теперь забудь, что я сказала. Это то, что лежит на поверхности… как тебя?
— Ян.
— Выпьешь, Ян?
— Пожалуйста…
Она принесла чашки и бутылку армянского коньяка. Налила ему и себе. Ее глаза горели, придавая лицу фанатичное выражение.
— Господь испытывает нас. Отступимся ли? Променяем озарение на… — Она окинула жестом Стахановых, Готвальдов, котят в корзине телевизионной паузы. — «Нормальность».
— Что ты предлагаешь? — Коньяк обжег гортань.
— Альтернатива просто. Завязать или повысить дозу?
— Завязать… наверное…
Зденка воздела к потолку указательный палец и проглотила коньяк.
— Коридор, где варили мыло. Как ты туда попал?
— Через дверь.
— Да, я видела, как ты ее открываешь, и пошла за тобой. Но сама я эти двери открыть не могла: двор был законсервирован с двух концов.
— Я не…
— Позволь объяснить.
Зденка сбегала в коридор и вернулась с помятой картой. Хитросплетения Старого Города пестрили пометками, черточки изрезали улицы вдоль и поперек.
— Что скажешь?
— Проходные дворы. Ну и что? — Ян нахмурился. — Постой-ка. Здесь я не был. И здесь. И этот двор заперт.
— Я так и думала. — Зденка, торжествуя, наполнила опустевшие чашки. — Господь хитер, он не пускает тебя в одни места, а меня — в другие. Но, объединившись, мы откроем их все.
— Это лишь теория… — Ян касался черточек с вожделением. Перед глазами возник образ Пиноккио, хоронящегося в путанице коридоров. — Ты встречала людей в железных масках?
— Я называю их «еретики».
— Кто они?
— Ну… это лишь теория. — Зденка спародировала собеседника и сразу посерьезнела. — Я думаю, они тоже искали истину, но Господь отверг их. Может, они были не готовы к познанию. Отвергнутые, застрявшие между улицами, они пытаются нас отвадить… напугать.
— У них это здорово получается.
Зденка спрыгнула с кресла. Халатик задрался, демонстрируя стройные бедра и хлопковые трусы. Зденка подбежала к валяющейся на тумбе куртке и достала из кармана компактный пистолет.
У Яна отвисла челюсть.
— Он настоящий?
— Самый настоящий.
— Откуда?
— Подарок любовника.
Яну жаль было слышать, что Зденка не свободна. А еще он не мог не вспомнить старшину, ранившего четверых прохожих и убившего двоих.
— Воробьев…
— Воробьев