Я бурлила и извергалась! Шипела, ненавидя всё и вся!
С вот таким шипящим звуком я вошла в прихожую и вздрогнула, когда из-за дверного косяка гостиной, выглянула гривастая львиная голова Алёши. Когда я к нему уже привыкну?
– Мм-м… Лесса, а чего рычим? – аккуратно поинтересовался «котик».
– Да просто этот мир сошёл с ума!
Я сбросила туфли, выпрямилась, и тут вулкан взорвался. Я-таки донесла до дома всё то, что, по уму, следовало вылить на главреда и коллег. Просто нас с Настиэллой обязали расхаживать возле основных торговых точек в ростовых костюмах медведиц.
Нас! Специалисток может не самого, но всё-таки высокого уровня! Да они с ума сошли!
Как человек воспитанный и образованный я обычно если и ругаюсь, то вполне цензурно. Тут же из меня полилось такое, что сама была в шоке. Алёша так и вовсе припух. Круглые львиные уши привяли, морда вытянулась, а грива словно прижалась к телу – стала отнюдь не такой пушистой, как обычно.
И мантикору бы промолчать… Переждать бурю и сделать вид, что ничего особенного не случилось… Но душа животины не выдержала:
– Лесса, – протянул «котик» укоризненно, когда в моём монологе выдалась пауза. – Ну что ты такое говоришь? Что за страшные пытки? Откуда ты вообще знаешь о существовании средств, имитирующих гениталии? Откуда такие познания в вариантах их применения?
Я резко замолчала, а мантикор…
Он прошёлся по комнате с видом важного, хоть и немного побитого жизнью лектора.
– Ты ведь девушка, Лесса! Если мы обратимся к ролевым моделям, принятым в обществе, то…
И тут меня снова прорвало.
– К ролевым моделям? – переспросила я гневно.
– Ну да. – Мантикор непонимающе хлопнул глазами. – К ролевым моделям, которые приняты для мужчин и женщин, и которые диктуют…
– А ты у нас значит ролевик? – перебила я, не выдержав.
«Котик» укоризненно скривился.
– Ну вот, опять. Опять ты, Лесса, коверкаешь великий, могучий вестанарийский язык. Ну что за привычка? – Побитый лектор в лице мантикора воспрял. Алёша даже крыльями своими кожистыми дёрнул. – Вестанарийский язык, если верить некоторым источникам, происходит от одного из древнейших эльфийских наречий, с ним нельзя так обращаться. Если мы проведём лингвистический анализ, сделаем реконструированию…
– А-а… так ты ещё и реконструктор? – снова не выдержала я.
Упёрла руки в бока и продолжила:
– Ролевик-реконструктор. Какая прелесть!
Алёша иронию понял, но не одумался – не покаялся и не извинился. Вместо этого придал морде самое дружелюбное выражение и попытался меня утихомирить:
– Лесса, ну что ты кипятишься?
– Ролевик, – повторила я, топая ногой. – Реконструктор!
При этом возникло ощущение, что если «ролевик» – это ещё терпимо, то «реконструктор» – вообще дно. Язык он вестанарийский реконструирует, найдёт там эльфийские корни, а потом догонит и… задолбёт этой информацией хуже, чем наш не менее повёрнутый на правильности словоупотребления глав-вред.
– Лесса, – снова примирительный тон.
– Р-р-р!
Кстати…
Я вдруг вспомнила про выданные «котику» поручения, которые он с готовностью на себя принял, и, осмотрев гостиную, рявкнула:
– А кто полы не помыл?
То, что произошло дальше, было хуже всех совещаний в редакции вместе взятых. В редакции мы и спорили, и ругались, но неизменно приходили к какой-то логике, а тут…
– Ну, ты знаешь, я посмотрел, подумал… Я, разумеется, могу и полы помыть, и пыль протереть, но открылось одно обстоятельство. Лесса, я как-то не учёл, что у меня лапки. – С этими словами Алёша плюхнулся на задницу и продемонстрировал упомянутые части тела. Две покрытые мехом, когтистые штуки. – И вот как с такими? – продолжил он. – Предлагаю подумать и найти какой-то компромисс.
Это заявление окончательно взорвало мой несчастный мозг.
Лапки у него?
Лапки?!
– А зачем тогда обещал?
– Так я же не думал, что всё так получится. Лапки, понимаешь, они такие… внезапные. Я как-то и не осознавал, что у меня лапки, пока до уборки не дошло.
Диванная подушка была так себе снарядом, но оказалась ближе всего. Она полетела в Алёшу со свистом, но от злости рука дрогнула. Да и «котик» оказался прытким – увернулся.
От второй подушки он ушёл с куда меньшим, но всё-таки изяществом.
Третья тоже прошла мимо цели.
– Эй, Лесса! – возмущённый вопль святой невинности. – Ты чего?
А я ничего. У меня тормозной тросик лопнул. Велосипед моих эмоций сейчас несло с горы с такой скоростью, что даже магией не остановить. В ход пошли подушки, книги, даже декоративная чернильница из ценных пород дерева – хотя последнюю было жалко.
– Лапки у него! – приговаривала я. – Я тебе покажу лапки!
Но наглая кошачья морда не желала умирать.
Будь Алёша обычным котом, он бы наверняка забился под диван, где уровень опасности ниже. Однако этот «котик» был, во-первых, крупнее и под диван не пролазил, а во-вторых, то ли смельчак, то ли глупец. Он не прятался, только уворачивался, а я…
Р-р-р! Прибью гада! Точно прибью. Обязательно! Полный ему вестанарийско-эльфийско-реконструкторский трындец!
13.
– Ещё мяса? – вежливо осведомилась я.
– Да, благодарю, – также вежливо и спокойно отозвался Алёша.
Я потянулась и, подцепив щипцами зажаристый кусочек, переложила на его тарелку. В этот раз мантикор ел за столом.
Я подложила на стул несколько подушек, чтобы компенсировать разницу в росте, поэтому устроился питомец по-королевски. Мясо с тарелки брал сначала когтем, уже потом тянул в рот.
Как так получилось? Как именно он «переехал» с пола за стол? Понятия не имею, само так вышло.
Я сидела напротив, за тем же столом, и уже не пыталась никого убивать. Злость схлынула, даже стало немного совестно за своё поведение. Да, Алёша подвёл. Да, у него лапки. Но что теперь?
Лапки, конечно, недостаток, но ведь и достоинств у зверя немало. Вон какой обаятельный. Храбрый, опять-таки. И способен поддержать разговор, если что.
После того, как буря миновала, мы поговорили. Алёша сначала упирался, всячески демонстрировал свою независимость и неприступность, но я была неумолима. Просто не могла находиться в состоянии такого всепоглощающего негатива. Мне требовалось расставить все точки над «ё».
Не сразу, со скрипом, но мы всё же обсудили проблему «лапок». Уже без свиста подушек и прочих снарядов я объяснила «котику» почему так зла, а он предпринял попытку удержать в своих мохнатых конечностях метёлку для пыли, наглядно демонстрируя насколько это невозможно. Объективное «нет»!
Затем разговор как-то очень плавно съехал на мои поздние «неоднозначные» прогулки, и я призналась мантикору в том, о чём молчала даже с Настиэллой. Да, я рассказала про свою Мечту.
Он сначала хмыкнул, потом фыркнул, а в итоге… посмотрел не со скепсисом, а с принятием.
Сказал: