Удачи в нашей работе тоже случались, но замечались они редко. А уж наши успехи и подавно не видели. Главный редактор то ли из невнимательности, то ли из принципа, никогда нас не хвалил.
Второй по важности человек в нашем издательском доме – главный казначей – добрым словом тоже не баловал. Ну конечно, ведь кто мы такие? То ли дело репортёры финансовых или криминальных новостей!
Вот их – да. И любили, и хвалили, и даже вручали ежеквартальные почётные грамоты, а нам с Настиэллой пришлось пойти другим путём – мы хвалили друг друга сами. Всё лучше, чем ничего.
Впрочем, касательно Настиэллы, эта несправедливость была не единственной и далеко не главной. Самым вопиющим, на мой взгляд, являлось то, что, при всех интеллектуальных и человеческих достоинствах моей напарницы, в ней сначала замечали грудь.
Грудь была в самом деле невероятная, но мне так хотелось верить, что даже у мужской глупости есть пределы.
Но нет.
Вот и Алёша повёл себя как типичный мужик.
Настиэлла влетела в гостиную возмущённым, всклокоченным ураганом. В её руках была объёмная стопка статей, которую она безжалостно бросила на низкий журнальный стол. Потом Настиэлла упала на диван и, поправив весьма скромное по столичным меркам декольте, начала рассказывать.
– Лесса, этот альманах меня доконает! Я всю ночь читала работы участников, и знаешь что?
Настиэлла стала объяснять подробно, обстоятельно, аргументированно – так, как она умеет. Ровно в этот момент на пороге гостиной нарисовался «котик», да так и застыл. Взгляд мантикоровых глаз упёрся в декольте, Алёша плавно присел на попу.
Тут его и заметили.
– Оу! А это ещё что? – потрясённо воскликнула Настиэлла.
– Мантикор, – ответила я.
– Ты хотела сказать мантикора, – с присущей ей иногда педантичностью поправила напарница.
– Неа. Именно мантикор. Самец.
Коллега очень удивилась и сообщила, что прежде таких не видела.
– Откуда он взялся?
– Да так, – я махнула рукой.
Мы могли развить эту тему, но альманах не просто не ждал – он горел! Его участники уже заваливали редакцию письмами, требуя то пояснений, то ответов на вопросы, то луну с неба. При этом часть текстов была до того сырой, что напарница нет-нет, да позволяла себе нецензурное слово.
– Лесса! Ты даже не представляешь, что тут написали! – воскликнула она, подхватывая одну из множества рукописей.
Потом зачитала.
Затем зачитала ещё один абзац.
И ещё.
– А здесь! – Девушка взяла другую рукопись. – Нет, ты только послушай! Лесса, ты послушай и скажи, как со всем этим работать?
Я, разумеется, слушала и была максимально внимательна.
Но это оказалось пыткой, потому что вникать в проблемы альманаха и одновременно смотреть на «котика» было выше моих сил. С одной стороны, я очень сопереживала коллеге, местами негодовала, а с другой приходилось кусать губы и сдерживать эмоции.
Просто Алёша сидел красивой заворожённой статуэткой, а его голова покачивалась в такт движениям Настиэллиного бюста. Коллега этого, разумеется, не замечала, а я… О, Небо! Как сложно смеяться «куда-то в себя».
– Нет, ну ты представляешь? Лесса! Лесса, это…
А ведь Настиэлла даже не подозревала, что Алёша разумен. Я сначала хотела ей объяснить, а потом подумала – да зачем?
Вот так и сидели. Напарница говорила, махала руками, её грудь соблазнительно покачивалась, и это была феерия. У мантикора случился явный эстетический шок.
Алёшу не просто заворожило – заколдовало намертво! После ухода Настиэллы он ещё часа два сидел на пороге, смотрел в одну точку и покачивал гривастой головой.
Наверное, мне следовало посочувствовать бедолаге, но я, каюсь, могла только смеяться. Причём делать это пришлось в самой дальней комнате, чтобы не нарушить «кошачий» транс.
9.
Этой ночью погода выдалась, мягко говоря, неприятная. С неба то моросило, то капало. Ветер то просто дул, то прямо-таки сдувал. Но самым гадким оказалось то, что после вчерашней перепалки лорд Эйрос к своей Клариссе не явился! Это стало для меня дополнительным открытием.
До сего момента я даже не подозревала, что драконы – эти властные сильные существа – настолько обидчивы.
Кларисса, по всей видимости, об этой черте характера тоже не знала. Она ждала. Весь вечер, и пока не погас свет, я видела в окнах первого этажа её силуэт.
Итог? Домой я отправилась раньше, чем планировала и в большом унынии. Уж если драконы вот такие, мелочные, то чего ждать от простых, обыкновенных мужчин?
Ох уж эти мужчины… Они ведь ещё хуже котиков – сплошное разочарование. Впрочем, не важно. Лучше подумать о другом.
И вот, пока шла, я об этом «другом» и подумала… Не в первый раз, кстати! Но сегодня мысли были ярче и острей.
Я размышляла о последствиях своего смелого шага. Вот напишу своё эссе, имена разумеется заменю, но главные персонажи будут вполне узнаваемы. Более того, к моменту выхода материала – а я не сомневалась, что главред его всё же одобрит! – лорд дракон наверняка уже объявит о своей помолвке. И вот что интересно: а прочитав о себе на страницах нашего издания, он меня не прибьёт?
Фантазия откликнулась мгновенно! В моей голове тут же, как по щелчку пальцев, возникло сразу несколько сценариев, один другого хуже.
Вот Эйрос входит в частичную трансформацию и откусывает мне голову. Вот он присылает своих отбитых адвокатов и устраивает мне воплощённый кошмар. Третий вариант – один из сородичей дракона хватает меня своими ужасными когтями и уносит куда-то в горы, где я, одинокая и отчаянная, буду вынуждена есть мох, чтобы не умереть от голода…
Я погрузилась эти фантазии с головой, нырнула в них, как в глубокое озеро. Но в какой-то момент здравый смысл всё-таки очнулся и воскликнул: Лесса, стоп!
И тут я вспомнила о главном – ну кто же меня узнает? Я ведь под псевдонимом! А в нашей редакции своих не сдают!
Я под псевдонимом! Никому и в голову не придёт, что Лесса Анигорн и Ясса Навайга – одна и та же личность. А раз так, то чего я парюсь? Мне же просто радоваться и творить!
Миг, я облегчённо выдохнула и продолжила свой путь сквозь моросящую черноту холодной ночи. Туда, вперёд, к родному дому, где царили уют и покой.
Вот только на последнем повороте, когда свернула в нужный квартал, из тени противоположного дома вынырнула сутулая фигура… Личность была явно нехорошая. Я напряглась и запаниковала. Что делать, если ко мне привяжутся? Я же слишком молода, чтобы умирать!
И опять – на помощь пришёл разум.
Репортёр я, конечно, неопытный, и будь в